Достала из сумки расческу, расплела косички, примостилась на поддон стеклянной душевой кабинки и начала расчесывать волосы.
В голове была тысяча вопросов. И все хотелось задать. Как выглядел ее срыв? Как у сестер? Что испытывал профессор? Каким образом могут случаться такие разрушения? Есть ли возможность вызывать такое состояние без эмоционального напряжения? И что ей, в конце концов, делать с этой несчастной физкультурой?"
"Принцесса расстроенно тряхнула волосами и откинулась на дно кабинки. Ощущение было немного нереальное и волнующее, будто она тайком пробралась сюда и наблюдает то, что обычно скрыто от публики.
На полочках стоял тонкий черный флакон шампуня, висела мочалка, слабо пахнущая все тем же мылом, и Алинка протянула руку, качнула ее. Влажная. Она вдруг представила, как Тротт по утрам моется тут и наморщила лоб. Все правильно, у него просто не может быть ванны, в которой можно расслабиться, полежать в свое удовольствие. Он и сам такой же стерильный и функциональный, как это помещение.
Из-за двери доносилось какое-то странное жужжание, а она лежала, дышала чистотой и прохладой и не хотела подниматься. И заплетать косы обратно было лень. А еще ей было немного страшно. Потому что сегодня она ощутила такой шквал совершенно недетских, злых эмоций, что чуть не захлебнулась. Как будто все, что она испытывала до этого, было таким же мягким, как плюшевый мишка по сравнению с рычащим зверем.
Она тихо прошла обратно по коридору, осторожно выглянула в гостиную. Профессор Тротт стоял спиной к ней и пылесосил.
Он закатал рукава, и выглядел таким же собранным и методичным, как и когда отчитывал ее. И пятая Рудлог, глядя на него, со всей очевидностью поняла, что не пойдет она никуда жаловаться. Просто сохранит это происшествие в памяти. И сдаст эту проклятую физкультуру сама, чего бы ей это ни стоило. И обязательно доучится в университете, и получит высший балл при выпуске. Займется исследованиями. И когда-нибудь, пусть через много-много лет, они встретятся на какой-нибудь научной конференции, и он обязательно пожалеет.
И скажет ей, что был неправ. И что если бы ее не было, магическая наука бы много потеряла. Обязательно.
Пылесос перестал шуметь.
— Куда лучше, — сказал Тротт сухо, прерывая ее мысленный манифест. Задержал на мгновение взгляд на ее распущенных волосах, посмотрел на лицо. — Куда вас, ваше высочество? В Зеленое Крыло?
Опять язвил, но Алина не отреагировала — даже жалко как-то стало его.
