Пнула стол, так, что он ударил его по голеням, вскочила, словно не в силах выносить свое бешенство, вздохнула рвано — глаза помутнели, закатились — и завизжала от ярости, прижав руки к ушам и зажмурившись.
Его как молотом ударило — если бы не щиты, наверняка потерял бы сознание. А так только отшвырнуло со стулом на пол, оглушив на мгновение. Визг не прекращался, набирал обороты, она раскачивалась, вцепившись себе в волосы, и от нее шли такие мощные ментальные волны, что трескались стекла и лопались лампочки в светильниках.
Макс ощутил на лице и виске горячее, потрогал — из носа и ушей шла кровь. Кое-как поднялся, укрепил щиты, и пошел к ней — тяжело, как против урагана. Дернул к себе, обхватил со спины за талию, зажал рот ладонью — лицо было горячее, мокрое от слез, а сама девушка — совершенно прямой, одеревеневшей, погруженной в какой-то странный транс. И он не придумал ничего лучше, как влезть в бушующее силой сознание и погрузить ее в сон. И когда она обмякла — уложил на диван, огляделся ошалело, снова выругался.
Вытер влажную от ее слез руку об рубашки и посмотрел на спящую.
На пожизненное он уже наработал. Если ее уже не ищут, то скоро начнут. И уж точно узнают, что к нему в лекторий она зашла, а обратно ни один из них не вышел.
Алина проснулась резко, как по щелчку. Открыла глаза — все расплывалось, щеке, прижатой к коже дивана было горячо, и голова болела, и все тело было слабым, вялым.
— Только не кричите снова, — раздался голос где-то над ней. — Считайте, что вы уже мне отомстили сполна.
Тротт вложил ей в ладонь очки, и она села — голова кружилась — нацепила их, присмотрелась.
В гостиной был разгром. Все окна, стекла в шкафах были покрыты мелкой сетью трещин. Сам хозяин оттирал мокрым полотенцем кровь с лица — красные пятна были и на мокрой рубашке, и на полу.
— Перед вами сладкий чай, выпейте, — приказал он, вытирая шею, — вам нужно восстановиться. Я добавил туда тоник. Он безопасен для вас.
— Сколько я была без сознания? — прошептала она сорванным голосом. Взяла чашку, попробовала чай — вкус был приятный, травяной, и запах шел успокаивающий.
С первым же глотком в глазах просветлело, тело подобралось, перестало дрожать.
— Минут десять, — ответил инляндец. — Как вы себя чувствуете?
— Вам не все равно? — огрызнулась она хрипло и сделала еще глоток. — Я хочу уйти.
— Пока я не удостоверюсь, что вы себе не навредили, — сказал он жестко, — вы отсюда не уйдете.
— Я пожалуюсь на вас в отдел магконтроля, — заявила Алина внезапно.
