— И мне дали твое дело. Увесистый том с твоими подвигами.
— Читала? — поинтересовался он.
— Нет, — принцесса помолчала. — Не хочу. Если захочешь, сам расскажешь. Вряд ли я там увижу что-то приятное.
— Почитай, — произнес он тяжело. — И подумай. Это я, Маришка. Я такой и есть. Я… — сказал он сам изумляясь себе и чувствуя, как снова оглушительно пусто становится внутри, — не очень хорошая компания для тебя."
"— Да что ты говоришь? — язвительно удивилась она — и он улыбнулся. — А я-то не догадывалась. Беда в том, — ее голос понизился, и он прикрыл глаза, — что я всегда выбирала плохие компании.
— Дразнишь, — сказал он с удовольствием. — Далеко, и дразнишь. Не боишься?
— Я отважная девочка, — со смешком протянула она в трубку, — ты же знаешь это. Да, господин Волк?
Люк чуть не зарычал от вспышки возбуждения, затянулся с наслаждением. Боги, спасите меня от Марины Рудлог. Безумие какое-то.
— Хочу тебя видеть, — потребовал он резко. — Маришка. Сейчас.
«Хочу рассмотреть твой безумный огненный цветок. Твою спину.
Твои плечи и грудь. Бедра. У нас ведь не было ни одного раза, когда я мог бы спокойно и вдоволь наглядеться на тебя. Изучить тебя, твое тело, взять тебя столько раз, сколько смогу.»
— Не хочешь, — ответила она со знакомой ему ехидцей. — Испугаешься. Сейчас даже я на себя в зеркало боюсь глянуть.
Люк засмеялся хрипло, больше над собой — и над ее поддразниваниями, конечно, и услышал, как она затаила дыхание. Ухо покалывало, будто она прикасалась к нему губами и шептала что-то нежное, ласкающее.
— Приезжай ко мне в Лаунвайт, принцесса, — мягко попросил он. Так, чтобы не могла отказаться. — Приезжай. Хотя бы на день. Или я сам украду тебя прямо из твоей больницы. Ты не захочешь обратно, обещаю.
«И я не отпущу тебя, пока не уймется желание.»
Она вздохнула в трубку, тяжело, прерывисто — и он стиснул зубы — так захотелось иметь ее рядом, прямо сейчас. Люк курил и терпеливо ждал, что она решит.
— Это плохая идея, Люк, — сказала она неожиданно серьезно. — Очень плохая.
— Из-за сестры? Ангелины?
— В большей степени да.
— Из-за фон Съедентента? — он замер, ожидая ее ответа.
«Скажи мне, что он тебе никто. Что вы не любовники».
— Я дорожу им, — проговорила она наконец, и он со злостью стиснул сигарету, сминая фильтр. — Неужели у тебя нет женщины, которая тебе дорога, Люк?
— Есть. Мать.
«Ты».
— Марина?
— Да? — откликнулась она настороженно.
— Чего бы ты никогда не простила?
«Знаешь, сегодня я сделал то, из-за чего могу потерять тебя».
