— Ты выглядишь куда свежее, — похвалила я ее, — но я все не оставляю мысль затащить тебя на ипподром. Я занимаюсь с Пастухом по вторникам и четвергам, если нет других дел, тебе бы тоже пошло на пользу. Там есть детский круг, кстати, и чудные пони, девочки будут в восторге.
— Мариш, — рассмеялась она, — я сто лет уже не ездила верхом. Дай мне немного полениться в своем коконе. Ты так упорно выпихиваешь меня в жизнь, что я чувствую себя старушкой, которой ничего не надо.
— Я тоже думала, что мне ничего не надо, кроме работы, Кать, — подруга была права, конечно, но мне очень уж хотелось, чтобы она забыла все, что с ней случилось.
А как забыть? Только создав прослойку из новых впечатлений. — Но это как снежный ком. Сначала пробуешь одно, потом другое, а потом недоумеваешь, как ты жила без всего этого?
— Я подумаю, — сказала она деликатно. — Я вообще уехать хочу, Мариш. На побережье, поближе к монастырям Триединого. Душно мне последнее время, тяжело очень. За девочек боюсь.
Если сойду с ума, кто о них позаботится?"
"О том, что она Темная, Катя по большому секрету рассказала мне в шестом классе. И о том, что с людьми их крови иногда происходят страшные вещи — появляется одержимость, может вселиться какая-то иная сущность. Спасская готовилась поступать в МагУниверситет, поэтому ходила в храм, принимала какие-то настои, но, честно говоря, это всегда мне казалось надуманной проблемой. Странно бояться девчонки, с которой дружишь с первого класса, даже если про потомков Черного Жреца рассказывают страшные сказки, а демонами, сосущими кровь, пугают детей.
В конце концов у нее была куча возможностей покусать меня, когда она оставалась ночевать в моих покоях. Да и сейчас, несмотря на смерть мамы, я никак не могла соотнести Катюху и чудовище, ставшее причиной нашего несчастья. Тем более что, кажется, она сама себя боялась больше, чем могли бы это делать окружающие, знай они семейный секрет Спасских.
— Кать, — повторила я то, что говорила уже много раз.
— Ты сама мне рассказывала, что твоя бабушка была на четверть Темной. То есть в тебе в худшем случае одна шестнадцатая их крови. Если уж с ней, как и с твоей прабабкой, не говоря уже о матери и сестрах, ничего не произошло, то почему должно случиться с тобой?
Она неопределенно пожала плечами.
— У тебя просто депрессия, подруга, — я пересела к ней на диванчик, приобняла за плечи. — А на побережье ты быстро заскучаешь, уверена.
