А там тишина.
— Мне не наливай, — предупредил Тротт, глядя, как блакориец ловко откупоривает вино.
— Что, даже не лизнешь? — со слезливым сочувствием поинтересовался фон Съедентент, подгребая к себе бокал.
Природник покачал головой — вино полилось густой красной струей. Как кровь. Да не окреп он настолько, чтобы справиться с ослаблением самоконтроля, который приносит алкоголь.
— Ты мне щиты поставь, прежде чем надерешься, — напомнил он и перевел взгляд на дымящихся аппетитным парком перепелов."
"— Не боись, мой маленький, — гнусно хихикнул Мартин, отхлебнул из бокала, зажмурился блаженно, — папа защитит тебя от злого внешнего мира.
Да и вообще, Макс, — добавил он серьезно, — что тебе со мной угрожает?
— И все же, — настойчиво попросил Тротт. — От физического и ментального воздействия, Март.
— Какой же ты зануда, — буркнул Мартин, отставляя бокал. Через несколько секунд рыжий маг поблескивал свеженькими, крепенькими щитами, которые постепенно приобретали прозрачность. — Теперь-то ты удовлетворен?
— Вполне, — инляндец подвигал плечами и заметно расслабился.
Тут же и желудок напомнил о том, что нужно поесть что-то кроме обычной порции глюкозы, и голова закружилась немного — от облегчения и слабости. — Расскажи мне что-нибудь, Март. Только не о бабах, умоляю.
— А о чем еще? — наигранно удивился блакориец, с аппетитом отправляя в рот ломтик белой рыбы.
— Например, почему ты сейчас дома, а не со своей принцессой?
— Она, увы, не моя, — спокойно ответил Мартин и сделал большой глоток вина.
Тротт поднял на него глаза, дернул губами, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Ел неторопливо, спокойно, поднялся, сделал себе чаю — фон Съедентент пил и пил, и тоже молчал. Очень неприятно молчал. И Макс сделал над собой усилие.
— Расскажешь? — спросил он.
Мартин запустил руку в черные волосы, покачал головой. И поделился все-таки:
— Что тут рассказывать, Малыш. Не любят меня женщины. Черт, как это жалко прозвучало, — хохотнул он невесело и снова налил вина.
Он почти не ел.
— Ты нам все уши о своих любовницах прожужжал, — сдержанно напомнил Тротт. Он уже жалел, что спросил.
— Макс, — почти с жалостью произнес барон, — ты, конечно, уже почти заново девственник, но должен понимать, чем куча баб, перебывавших в моей постели, отличаются от женщин особенных.
— Как Вики? — поинтересовался инляндец, грея руки о чашку с чаем. — Почему ты так себя с ней ведешь, кстати?
— Вики, — мечтательно улыбнулся Мартин.
