— Вы готовы сделать заказ? — почтительно осведомился поднявшийся официант, разливая по бокалам красное вино и давая мне необходимую передышку. Великие Боги, кажется, самой себе вырезать аппендицит куда проще, чем сказать одному мужчине, что предпочла ему другого. Даже если с первым у вас любовь так и не случилась.
Официант ушел, я молчала, наблюдая за пляшущими светильниками, пьяные маги сверху начали орать песни, а Мартин невозмутимо поднес к губам свой бокал, допил, налил еще один.
— Прекрасный букет, — сказал он светским тоном, — старина Вебер всегда держал отличный погреб.
— Мартин! — нервно процедила я, — я тебя сейчас ударю!
— Марина, — произнес он, посмеиваясь, и не было в этом ни показушности, ни игры, — ты так переживаешь, что я просто не могу не поддержать накала этой драмы.
— Я не хочу тебя терять, — призналась я грустно и попробовала-таки вино. Чудесное, с отчетливым яблочным запахом и чуть терпковатым вкусом, напоминающим о позднем лете — когда ветви яблонь покрыты крупными желтыми солнечными плодами, и аромат в саду стоит такой теплый, сочный, что не можешь не улыбаться.
— От меня так просто не отделаться, — сообщил мне блакориец доверительно, — я — это навсегда, девочка моя. И это «навсегда», поверь мне, не зависит, проведем мы его в одной постели или нет.
Вино кружило голову, а напротив сидел самый чудесный мужчина на свете.
— Я могла бы тебя полюбить, — сказала я тяжело. — Я даже люблю тебя, Март… но не так, как надо.
— Я бы тоже мог, — пожал он плечами, — но реальность такова, что этого не случилось.
Пока не случилось, — добавил он своим злодейским тоном и отсалютовал мне бокалом. И я улыбнулась — ему нельзя было не улыбнуться. — Я не оставляю надежду, что ты, изучив своего Кембритча вдоль и поперек, поймешь, что старый брошенный Мартин — именно то, что нужно твоему израненному сердечку.
— Я чудовище, да? — спросила я невесело. На сердце стало теплее и спокойнее.
— Нет, чудовище сидит у тебя в гостиной, — успокоил меня блакориец со смешком, — а ты просто маленькая влюбленная девочка.
С мазохистским уклоном, но кто из нас этого избежал? Успокойся, душа моя, я, когда вас рядом на церемонии увидел, тут же понял, что мне ничего не светит. Я и раньше это знал, но тут… вокруг вас даже воздух стал таким плотным, что его можно было резать и продавать в бутылочках как афродизиак.
Снова поднялся официант, невозмутимо расставил закуски, долил вина в бокалы.
