— Кстати, — произнес он задумчиво, поглядывая на снова сжавшуюся в кулак ладонь, — я ведь задолжал вам сатисфакцию, барон. Окажите мне честь поединком, прошу.
— Вы в своем уме, Кембритч? — резко поинтересовался принц-консорт. — Неделю назад вас пришпилили к стене зала. Какие тут поединки, когда вы то лечитесь, то калечитесь?"
"Гвардейцы с любопытством прислушивались к разговору и выжидательно косились на командира — неужели откажется? Люк усмехнулся, развел руками в стороны.
— Я жив и полон сил, барон, вы же видите.
Прошу вас, не отказывайте мне. Сами знаете, долг чести как жернов на шее. Да и кто знает, — сказал он хищно и свистяще, и втянул носом воздух, — когда я буду более готов к хорошей драке? Ну же, Ваше Высочество, неужели у вас не найдется пяти минут, чтобы почесать о меня кулаки? И на этот раз, — взгляд его снова полыхнул насмешкой, хотя тон оставался крайне любезным, и медведь в Байдеке заворочался грозно, — я даже буду отвечать.
Полковник Тандаджи ушел с приема чуть раньше Кембритча — он не любил впустую терять время.
Перед переходом в Инляндию Люк обещал заглянуть к нему за документами, но время шло, а виконт все не появлялся.
И тидусс затылком чуял, что что-то здесь нечисто.
Он уже было собирался позвонить, когда телефон затрезвонил сам.
— Вы просили докладывать о чрезвычайных происшествиях, господин полковник, — четко произнесла одна из телефонисток. — На плацу у гвардейских казарм драка.
Через пятнадцать секунд начальник разведуправления с каменным лицом наблюдал за происходящим на экране одного из мониторов.
Там, в широком кольце гвардейцев, дрались двое мужчин. Хорошо так дрались. Жестко.
Тандаджи отвернулся, пообещал себе самому придушить Кембритча, когда тот отойдет от кулаков барона, и спокойно ушел в кабинет — просматривать сводки о появлениях нежити.
А на плацу продолжалась драка. И гвардейцы, сомкнувшие кольцо, напряженно молчали — в отличие от других боев, когда они разминались друг о друга, а окружающие подбадривали их криками и делали ставки.
Слышались гулкие удары, сипение и жесткие выдохи, когда кто-то пропускал атаку противника, шумное дыхание, когда дерущиеся, сцепившись, ломали друг друга до выверта в суставах и треска жил, глухой стук тел о брусчатку, плевки — тут и там была размазана кровь.
Пахло потом и адреналином, и здоровой мужской злостью.
Кембритч, высокий и ловкий, проигрывал, но безрассудно лез вперед, небрежно ставя блоки, рискуя — и дотягиваясь-таки до корпуса мрачного и мощного консорта.
