Перед сном боль в теле была уже полегче, почти выносимой, и на ночь снова она грелась в ванной, чтобы успокоить мышцы, и попросила у Сурезы заварить какую-нибудь обезболивающую траву — вдруг поможет?"
"— Это кора ивы, имбирь, куркума, крапива, — вдохновенно перечисляла Суреза, пока Ангелина подозрительно принюхивалась к вареву и размышляла, не испортит ли себе этим желудок, — полынь, валериана…
Выпила, прислушалась к себе, легла. Боль притупилась, но никуда не ушла, с наслаждением терзая тело, а вот валерьянки, видимо, в питье добавили с лишком, потому что она бодрствовала, безразлично глядя в потолок и слушая пение птиц в саду, а мозг спал.
Странное состояние оцепенения, будто под наркозом — а все чувствуешь. И хочется подняться, снова пойти в ванну, чтобы дать передышку корчащемуся от перенагрузки организму, а никак. И злишься на себя за невозможность уступить даже в мелочи, и прислушиваешься к звукам в холле — там журчит фонтан, и никто не спешит открыть дверь и помочь ей.
И уже думаешь встать, преодолевая слабость, и самой пойти просить о помощи. И оттягиваешь этот момент, сколько можешь, хотя по щекам уже катятся слезы, и зубы сжаты, и тело напряжено так, что еще чуть-чуть, и начнутся судороги.
Сколько прошло времени, когда в холле раздался звук открываемой двери? Все-таки пришел. Она выдержала, а он нет. Наконец-то!
Но шаги затихли у двери в спальню. Остановился. С закрытыми глазами принцесса видела мягкое голубоватое сияние его ауры, и ждала.
И чуть не разрыдалась в голос, когда сияние это стало удаляться.
— Нории, подожди, — хрипло и едва слышно проговорила она. — Помоги мне. Пожалуйста.
Она так и лежала с закрытыми глазами, когда кровать прогнулась под севшим на край ее драконом, когда он скинул покрывало — тоже молча, быстро прошелся руками по телу, принося успокоение. Никакой эротичности, но ей все равно было зябко и боязно. И дыхание сбивалось, и она старательно жмурилась, как маленькая — смешно и страшно самой было от этого, и только чуть вздрогнула, когда он погладил ее по голове, потянулся за покрывалом.
И когда она уже думала, что все закончилось, вдруг ощутила легкое касание прохладных губ на своем соске, быстрое, острое, непозволительное, и застыла, слушая, как он встает и уходит.
Сжалась на постели в комочек, натянула покрывало до подбородка и тихо застонала в подушку, вцепившись ногтями себе в бедро. Хотя хотелось кричать и выть, и крушить все вокруг.
