Светлану с величайшими предосторожностями посадили на обернувшегося Лери, и она, придерживая живот одной рукой и схватившись за шип гребня другой, закрыла глаза, когда дракон взлетал — движение сразу отдалось тянущей болью внутри.
Отец сидел позади, придерживая дочь, мама и Люй Кан — спереди.
Когда Света открыла глаза, она увидела внизу сверкающую на солнце, оплетенную терновником Тафию, по которой в сторону дорог на Йеллоувинь и Рудлог, в Эмираты и на Истаил текли пестрые человеческие реки.
И пусть людей с высоты было не слышно, отчаяние и страх, гнавшие их, были ощутимы и здесь.
Здесь были и местные, и беженцы — только-только они нашли покой, как снова пришлось убегать. А если иномиряне захватят все, если всех победят, то куда тогда убегать? И что будет с ней и с ее сыном?
Она снова заплакала от страха и бессилия — где же ты, Четери? Если бы он был здесь, то она бы не боялась никаких иномирян. Он один бы победил всю армию и защитил и ее, и людей Тафии.
Но его здесь нет.
И она обещала Богине быть сильной.
Она погладила живот и открыла глаза. Сейчас ей придется справляться самой несмотря на страх и растерянность.
Солнечные часы на одной из больших площадей показывали чуть больше девяти утра, когда дракон опустил ее во дворе одного из старых больших домов, перестроенных и оборудованных под родильное отделение госпиталя.
Врачи и виталисты действительно были на местах. В коридорах пахло лекарствами и мятой, у стены с изображением Синей — покровительницы женщин с младенцем на руках, — стояли плошки с эфирными маслами, бродили роженицы, держась за животы, а из палат доносились крики и плач новорожденных.
Лери, сдав Светлану коллегам, улетел, пообещав вернуться через час-полтора. У входа остался дежурить дракон, который должен был бы подменить Лери, если он задержится.
Ее врач-йеллоувинец, осмотрев Свету и выведя изображение ребенка на медицинском ультразвуковом сканере, подтвердил открытие уже на шесть пальцев.
— Ребенок в норме для этого срока, — проговорил он, вторя виталисту Лери, — больше двух килограмм вес, сорок два сантиметра рост. Сердцебиение в норме. Для экстренного кесарева нет показаний. Не волнуйтесь, госпожа, — он сложил руки лодочкой, — родите такого малыша и не заметите. Чего же вы плачете, госпожа? Не волнуйтесь ни из-за чего, сейчас главное — родить. Боги нас не оставят.
Она замотала головой — слезы лились сами.
