— Ты и он через многое прошли, чтобы спасти меня и спасти мир. Я твой должник, но я не могу помочь тебе. Клянусь, если бы я слышал хотя бы какой-то отклик на свой зов, если бы я ощущал хоть малейшее движение его души, я бы попытался вытащить его к тебе.
Алина вдруг подняла голову — и в глазах ее загорелось угрюмое упрямство, которое он не раз видел в глазах у брата.
— Но ведь получается… — медленно сказала она, — что он не мертв? Он не ушел на перерождение?
— Его просто не существует как единицы сознания, — объяснил Жрец терпеливо.
— То есть, — так же медленно и недоверчиво проговорила она, — дело лишь в способе помочь ему себя вспомнить?
Он, несмотря на тяжесть момента, усмехнулся этому упрямству почти с гордостью.
— Отделить всю соль из океана, — все же напомнил он. — Даже я не знаю, как это сделать.
Она вытерла ладонью щеки.
— Это просто задача, — упрямо сказала она. — Над ней можно работать.
Вечный Ворон не стал ее разубеждать. Он шагнул к ней и погладил ее по голове.
— Я твой должник, — напомнил он. — Возвращайся в мир, дочь моя, врастай в него снова. А если тебе будет что-то нужно — позови меня, и я отвечу.
— Я позову, — сказала она жестко, когда он стал уже рассыпаться черно-сверкающей пылью. — Не сомневайся, отец.
Уровнем ниже Катерина Симонова, тоже мягкая и разнеженная после явления анхель, поглаживая уснувших от сияния дочерей, подняла голову, ощутив чудовищно мощное сосредоточение темной стихии.
Ей было хорошо и тепло. Сияние анхель что-то сделало с ней, как-то подправило внутри, что она ощущала внизу живота легкость и правильность — а ведь до этого она даже не осознавала напряжение там.
— И у тебя все будет хорошо, дочь моя, — прозвучал холодный, пробирающий льдом голос со всех сторон, и она улыбнулась недоверчиво, слушая и ощущая его.
* * *К остающимся на холме Ситникову, Александру и Виктории спустился дракон — и помог им перенести спящего Мартина во дворец Владыки Четери.
Туда уже принесли и самого Мастера, который тоже спал, там было шумно и весело.
Виктория оставалась с мужем, Ситников нашел своих родных и пропал из поля зрения Александра. А сам Свидерский сначала нашел Ли Соя, а затем — Владыку Нории, который пока задержался в Тафии, и спросил у него — не найдется ли во дворце накопителей?
С выданным ему сапфиром невиданного размера они с Ли Соем открыли Зеркало к Алмазу Григорьевичу.
