А он крикнул: «Отец воинов, я столько лет прославлял тебя, отдай мне долг, дай мне один последний бой!», — лук натянул — и сбил стрекозу-то первую. Тут смех и прекратился. Расстрелял лук, сам уже стрелами утыканный, начал ножи метать. А затем уже и с мечом пошел вперед. Там уже драконы дым заметили, прилетели — но не успели. С мечом так и пал он, эфенби. Считай, не он, так всех бы нас пожечь успели.
— Спасибо, — сказал Вей Ши после паузы. Наклонился, поднял тело деда Амфата и понес его в дом. — Спасибо, — повторил он уже тише, склонившись к падшему воину.
— Помогли мне твои ножи, феби Амфат.
— Куда ты его, мальчик? — окликнул его в спину Балгур.
— Не знаешь ли ты, — обернулся Вей, — где похоронена его семья?
— Ой далеко, — покачал головой старик. — Жил он в оазисе Ви́на, что у красных скал, в трех днях отсюда на закат."
"Невозможно было сейчас развести погребальный костер — так силен был ветер. Вей как в саван завернул тело в пестрое лоскутное одеяло, на котором было вышито нежное «Мужу Амфату, свету моего сердца», и отнес павшего воина туда, где еще светился, едва покрытый темной пленкой, лавовый провал, перегорождающий улицу у храмового холма.
Гвардейцы несли оружие старика, следовали за принцем старички и старушки, склоняясь под порывами ветра. Они шли хоронить соседа Амфата, любившего раскурить кальян, поесть лепешек с медом и поболтать — и они шли хоронить великого богатыря Амфата, который защитил их, получив от Красного право на последний бой.
У провала Вей опустил тело в лаву — и туда же отправилось оружие старика. Только меч оставил Вей Ши — чтобы отнести к могиле жены Амфата, его любимой Камили, чтобы хоть так соединились они после смерти. Запели соседи погребальную песнь на языке Песков.
И уже когда стихия Красного приняла тело своего великого воина, Вей увидел, как возвращаются к городу Четери и его чудовищный враг, лишившийся паучьего тела и вставший на две ноги.
* * *Когда рухнул Четери-великан, Четери-сразивший-бога, а затем исчез с виду, ахнули, закричали, заплакали все, кто наблюдал за боем.
Осела у стены дома Светлана, глядя на кровавое озеро, посреди которого рассыпа́л солнечные искры хрусталь, рванулись со всех сторон драконы — но удары ветра заставляли их приземляться, уходить вниз. Лишь Нории сумел подняться в воздух, унося на спине Ангелину и оставляя у двух хрустальных саркофагов Александра Свидерского и Матвея Ситникова.
