И если гибель жрецов не взволновала генерала, а лишь заставила испытать мрачное чувство удовлетворения — теперь он был обезопашен от их притязаний, да и каково умереть в утробе той, кому столько служили и поклонялись? — то пошедшие на корм твари наемники, норы и тха-норы, которые двигались от закрытых врат недалеко от плодильника на помощь, заставили его поморщиться.
Это видел не только он, это видели и другие тха-норы. О какой верности, кроме как замешанной на страхе, может идти речь? Он знал, что все они, несмотря на заслуги, для их божественных господ всего лишь корм.
Но одно дело знать — а другое наблюдать очевидное.
— Возвращайся ко вратам в город Тафия и сообщай мне о течении боя, — приказал он Арвехши, когда они долетели, и перепрыгнул на подлетевшую стрекозу, которая застыла ниже.
* * *"
"Проклятые беглецы шли сквозь лес и равнину как заговоренные.
Тмир-ван, долетев до тха-нора Омиши и наблюдая, как спешно текут сюда по воздуху сотни раньяров, как несутся охонги и тха-охонги, взял управление на себя, приказав сыну Сенши с его наемниками переключиться на отряд врагов, идущий на помощь беглецам от врат в страну Йеллоувинь.
Тмир-ван, не подставляясь под удары, издалека управлял тха-охонгами без всадников, заставляя их нападать на девку и ее спутников, посылал разрушать их щит десятки раньяров, а невидши его волей становились против беглецов нерушимой цепью — но проклятая тройка, которую он, наконец-то, видел как на ладони, проходила сквозь все заслоны как нож жреца сквозь грудь жертвы.
Двое мужчин крылатую девку явно берегли, и именно на нее велел Тмир-ван направлять основной удар, чтобы кто-то из спутников подставился, выбыл из строя. Но и она сама управляла огнем, ее крылатый спутник — тленом, а третий был быстр, как птица. Тмир-ван узнал его. Иногда красноволосый колдун бил сверкающей серебром перчаткой — и эти удары вскрывали броню тха-охонгов, а невидши от них разлетались на куски.
Да люди ли они вообще? Есть ли смысл бросать воинов и инсектоидов им под ноги, если они все будут уничтожены?
И только когда мимо скользнула тень бога-Нервы, он понял, что люди они или нет — до врат они не дойдут.
* * *Тень бога-паука, насытившаяся кровью, несла в себе не только жизненную силу сотен людей, позволившую ей стать сильнее и быстрее. В ее утробе покоилась сейчас Лесидия, сеть божественной первоосновы, которую она заглотила вместе со жрецом, державшим ее в шкатулке.
