Она задохнулась от прошедшего сквозь нее слома стихий, развернулась и побежала на улицу, глотая слезы — потому что поняла, осознала, отчего этот слом пошел, — чувствуя, как начинают гореть кончики пальцев, как жар распространяется по всей коже. Она уже знала, что это означает и вновь ощущала землю Рудлога от вулканов в Медвежьих горах до Милокардер, от запада до востока, ощущала и то, как начинает земля эта раскалываться, следуя за посмертной волной царицы Иппоталии.
Перед ней распахивали двери, охрана гулко стучала ботинками, забегая вперед, спеша следом, а Василина бежала и плакала по царице, и боялась за сестер, и задыхалась от ужаса, понимая, сколько жертв будет, когда трещины, что несутся сейчас от моря, Дармоншира, Инляндии, дойдут до Иоаннесбурга! Прошьют они Адигель — и воды реки хлынут в подземные тоннели метро, затопят станции, уничтожив сотни тысяч горожан, укрывающихся там.
И большой дух Рудлога, ослабленный недавней помощью ей, снижением стихийного потока, не в состоянии сейчас защитить всю страну.
Василина выбежала с крыльца — ей в лицо ударил ветер, — метнулась к парку, внутренним взором наблюдая катящиеся к столице разломы… охрана отставала: такой жар шел от королевы, окутанной белым пламенным ореолом, что невозможно было находиться рядом. Василина, выжигая траву вокруг себя, упала на землю, прильнула к ней, делясь своей силой, мысленно удерживая почву по границам Иоаннесбурга и, сколько могла — окружающих городков. На весь Рудлог сил у нее не было.
От нее волнами шла во все стороны стихия Красного, а Василина лежала, вцепившись в траву, и ощущала, как сотней километров ниже под твердой породой прильнул к материковой плите гигантский огнедух, помогая ей удерживать столицу из последних сил.
Трещины добежали до Иоаннесбурга… и семьюдесятью километрами западнее свернули в стороны, рассекая леса и поля, прошив Адигель по обе стороны от столицы, заставив реку тут же замедлиться и обмелеть, и понеслись дальше, к Пескам и Йеллоувиню.
Землю продолжало трясти, по небесам бежали дуги облаков, выл ветер — когда все вдруг смолкло, а снизу плеснуло тяжелой, земной стихией, тут же сковавшей земную твердь.
То вмешалась сила неизмеримо мощнее, чем была у королевы.
Василина выдохнула и перевернулась на спину, глядя в небо, которое стремительно успокаивалось. Засияло солнце. Во всемирной буре над Иоаннесбургом образовалось окно затишья — там, где королева Рудлога стабилизировала стихии."
"К ней долго не могли приблизиться, таким жаром она пылала.
