Но не тронулась с места, вглядываясь в парк: где-то там у витой ограды дворцовой территории командовал обороной Мариан.
В какой-то момент она ощутила, что замерзла, и вновь направилась к камину. Подкинула туда дров, не желая вызывать слуг и нарушать свою хрупкую восприимчивость, опустилась на колени, протянув к огню руки. Пламя тут же обвило запястья, лизнуло в лицо, обернувшись огнедухом Ясницей, и она от неожиданности засмеялась, запустив руки в его пылающую шерсть.
Гудело пламя, басовито урчал Ясница, а она зависла меж сном и явью, то мысленно перебирая далекие огоньки сестер и близкие — детей, то проваливаясь в картины и звуки божественного боя, то слушая грохот боя настоящего за окнами дворца.
Она стала такой чуткой, что несколько раз даже видела глазами огнедухов, как они бьются на юге города против невидши.
— Как жаль, что я не родилась мужчиной, — тихо сказала она Яснице. — Разве мои предки сидели бы во дворце, ожидая, чем все закончится?
— Этооо дааа, — протянул огнедух мурлычаще.
— Седрик мооог оборачиваться гигааантским вепрем или волкоооом и рвааать врагоов. А Бравлииин Рудлоог очень уважааал соколиное облииичье. А твой далекий прааадед Гооодвин принимал вид гигантской зубастой салааамандры, говорили, никтооо не мог скрыться от его челюстей… Но ониии никогдааа не уничтожалиии половину вражееской армии, дочь моего отца, как тыыы… не будь к себе тааак строгааа… ты поочтиии без сиил.
Мариан Байдек
Мариан, спеша, поднимался из переполненных подвалов дворца Рудлогов, куда после выхода богов спустили Василя с Андреем и Мартинкой, а также женщин и детей со всей дворцовой территории.
Разместить в подвале всех жителей, прячущихся под щитом, не было возможности, и Байдек надеялся, что и необходимости не появится.
Но предусмотреть нужно было все: в нынешнем стихийном хаосе магические артефакты могли вмиг перестать работать, — и поэтому у городка дежурили спасатели, готовые при возможном штурме дворца эвакуировать людей на набережную и затем через мост на север города.
Пока что палаточный городок лишь пополнялся жителями окрестных улочек, на которых уже произошло несколько стычек с крупными отрядами наемников на инсектоидах: танки и гранатометы делали свое дело, и тха-охонги отступали, скрываясь в переулках и чего-то ожидая. Все знали, чего — прилета трехтысячной стаи стрекоз, которая, по докладам связных, не сумела долететь до столицы каких-то тридцать километров и опустилась в области, чтобы переждать бурю.
