— Не надо, — добавив льда в голос, повторила Ани, и терновник послушно оттянул лозу к домам.
— Колдунья, — подрагивающим голосом обратился к ней иномирянин. — Твой муж, крылатый колдун, у нас. Мой тиодхар Тмир-ван передать тебе что требовать!
За спиной раздался свистящий выдох Энтери. Иномирянин протянул свиток — странный, обернутый вокруг круглой пористой трубки, и Ангелина, развернув, прочитала его. В груди сжало, в стороны вновь плеснуло такой силой, что даже ситория не смогла впитать весь этот всплеск, и вокруг взвыл ветер, окрасив терновник белым инеем.
От Энтери потянуло спокойствием. Ани подняла глаза на заиндевевшего вестника, и он, побледнев еще больше, отступил на шаг. Иномиряне на побелевших раньярах начали беспокойно переговариваться.
— Откуда я могу знать, что он жив? — спросила она спокойно.
Иномирянин в полупоклоне холодными руками протянул ей второй свиток. И она, открыв, прочитала:
«Ани-лиша, я в плену у иномирян. Исполняй все их требования, я сам не выберусь. Они обещали нам жизнь.
Не сопротивляйся им».
Умение держать лицо в любой ситуации помогло и сейчас. Первый шок прошел, и у нее даже пальцы не дрогнули, хотя внутри начала заворачиваться буря.
Сначала полыхнула эйфория: «Он жив, он все-таки жив!» Затем окатило яростью: «Нории не мог написать это письмо!» и «Как они его заставили?» И посреди этого водоворота эмоций, Ани, стойкая, как скала, хладнокровно анализировала ситуацию.
Нории бы никогда не подставил ее под опасность. Он бы никогда не сдал Пески.
Его заставили? Ведь среди иномирян есть сильные менталисты, так?
Что же, главное, чтобы он был жив. А она позаботится о том, чтобы в живых не осталось никого, кто сделал его слабым.
А если не заставили? Значит, он намеренно написал так? Зачем? Чтобы она это письмо увидела? Чтобы знала: он жив?
Она долго смотрела на такой знакомый почерк Нории. Неровный, нервный, выведенный слабой рукой. Смотрела, пока не увидела то, что должно было сразу броситься в глаза. Кляксы над «ен» в слове «плену», над «и» в «исполняй», над «сам» и «выберусь».
Она бы и не заметила, если бы не заполняла с ним множество документов, если бы не знала, что он пишет ровно и чисто, без излишеств, и левой рукой способен писать лишь немногим хуже, чем правой.
«Не исполняй. Сам выберусь».
В висках застучало. Она передала письмо Энтери и вновь повернулась к вестнику.
— Вы могли убить его после того, как он написал это письмо.
Иномирянин снова поклонился.
