– Там поля, и никого нет!
- И следов нет, – добавил кто-то один.
Тенш-мин заскрипел зубами, расставаясь с планом победоносно выйти прямо у дворца колдуньи.
- Может, маги увели их далеко через волшебные врата, как увели сброд из Менска? - спросил один из преданных тха-норов.
- Скорее всего, – с сожалением процедил Тенш-мин, разворачиваясь.
Невидши так и ползали по двору, oбнюхивая землю по следам бегавших тут людей, суетились, сталкивались у входа в дом. У входа их скопилось очень много, они трещали и скулили, щелкали жвалами.
Слишком много их там собралось.
Тенш-мин мысленно приказал тха-охонгу опуститься на брюхо и соскользнул вниз по его боку. Прошел по едва заметной вытоптанной тропинке в сумрачный после солнечной улицы дом, по цветастым половичкам мимо стола с какой-то утварью.
Невидши волновались, забегая в маленькую темную комнатку с сундуками, с развешанными по стенам и потолку сушеными растениями,и выбегали oбратно, чуть ли не вылизывая пол.
- Здесь где-то должен включаться колдовской холодный факел, – раздраженно позвал Тенш-мин, - све-тиль-ник.
Тха-нор, следовавший за ним, зашарил по стенам, нащупал рычажок и повернул его. Под потолком вспыхнул свет.
За прошедшие месяцы чудеса, присущие этому миру, перестали удивлять.
Тенш-мин присел на корточки, оттолкнул хитиновый лоб возбужденного невидши. К середине темной комнатки по полу вела кровавaя дорожка. И резкo oбрывалась у почти невидимой щели.
В твердынях империи Тха-ор тоже были такие тайники и такие механизмы.
Все же не сильно люди отличаются, когда надо защищаться.
А Тенш-мин умел выколупывать спрятавшихся, как кроты, врагов.
- Они под землей, – удовлетворенно сказал Тенш-мин. - Значит, маги без сил и не могут уйти. Значит, мы их достанем."
"Но первых невидши, взломавших пол и начавших грызть металл, ударило молниями – хитиновые бойцы, создания богов, отлетели, скрючившись, мгновенно зажарившись.
- Ну что же, – проговорил Тенш-мин, чего-то подобного ожидавший, - у нас тоже ставят ловушки на вход.
И забывают обо всем остальном.
***
- Димыч, пей, пей, – уговаривал друга Матвей. Бледный Димка с закатывающимися глазами то и дело проливал молоко на грудь и глотал шумно, с трудом. Матушка Ксения, подлатав Ситникова как наименее измотанного,теперь держала руки на плечах Поляны и шептала молитвы.
Матвей поил друга, пил сам и поглядывал за большие окна между столовой и коридором.
