Замечал наследник и то, что не разглядел в первые разы – и остальные стихии слабели, текли медленнее, с усилием, словнo вот-вот готовы были остановиться или развеяться.
Как жалел теперь Вей Ши, что не может обсудить увиденное с дедом или с отцом, услышать их объяснение. Но сейчас он намеренно закрывался от внимания родных, потому что не хотел, чтобы его заставили вернуться.
Тольо единожды, в первый вечер после ухода из Тафии он приоткрылся – чтобы проверить, выбралась ли девочка удлог из ментальной лакуны, которую он создал в плату за информацию о деде.
Но почти сразу услышал тяжелое: «Вей!», – и ощутил мысленное давление отца, повелевающее ему снять щиты и ответить.
Наследник, воспитанный в почтении и послушании старшим мужчинам семьи, на этот раз забаррикадировался наглухо и убежал с места обнаружения так быстро, как мог: отец при желании мог к нему и проекцию послать. Больше Вей Ши не рисковал.
«Ты что, так меня и оставишь?» - вспомнил он гневный девчачий голос и поморщился, мотнув башкой.
Не стоило ее бросать одну в лакуне: она, конечно, выберется, но может запаниковать, все же Каролина Рудлог - ещё ребенок. Не стоило и разбрасываться словами: теперь, ecли он не вернется, чтобы сделать ей обещанный амулет с равновесником, а погибнет до этого, не будет ему легкого перерождения.
Но это было меньшим из того, что беспокоило младшего Ши.
Чувствовал Вей теперь и нутряные содрогания Туры, после которых по стихийным потокам шли невидимые возмущения.
Пески они почти не затрагивали – эта земля слишком ещё была полна сил после свадьбы Владыки и возрождения, – но и здесь Вей ощущал, особенно ночами, будто в глубине смещаются, спрессовываются, потрескивают слои. Все чаще доходила до него дрожь от движения горных цепей, близких и далеких – каменная шкура планеты шла едва заметной рябью, как у больного животного, - и с каждым днем напряжение стихий усиливалось, словнo вот-вот Тура должна была разлететься на куски.
Одиночество открыло наследнику гигантский мир, величественный и мощный, полный внутренних связей, и Вей невoльно учился слышать, ощущать и понимать его.
Уже под утро, когда над Песками только-только начал заниматься рассвет, наследник сквозь сон почувствовал, как от стихийной ряби, вновь прошедшей по слабеющей Туре, дрогнули незыблемые горные цепи от Йеллоувиня до Блакории.
