Я обернулась на Скромницу и увидела, что ее глаза широко распахнуты и в них клубится молочно-белый туман.
— Я — везде и тебе не скрыться, — прошептал он голосом Развратника. — Я твой новый бог, Перерожденная. Жди меня.
Вишенки вздрогнули, на мгновение рассыпались отдельными дымными струйками, а после вновь стали собой.
— Я говорил, что мы должны уйти, — мрачно произнес Развратник.
— Уже поздно куда-либо идти, — я прислонилась лбом к стеклу и немигающим взглядом уставилась черный дым, возвещающий о чьей-то смерти.
— Император справится? — с тоскливой надеждой спросила Скромница.
А я, прикусив губу, только плечами пожала:
— Не представляю. Даже не представляю. Найдите Тиверрала, расскажите ему о произошедшем.
Развратник рванул к ближайшей стене и я, едва он отлетел от меня на пару шагов, рухнула на колени от острой боли.
— Поводок натянут, — хихикнула Скромница и через секунду добавила, — это опять он.
Мы были заперты в ненаходимых покоях. Мы не могли позвать на помощь. И я не могла больше доверять тем, с кем выросла.
Стоит мне лишь выйти, как тот, другой, узнает об этом. А где-то там, где-то далеко, горит чей-то дом. И хорошо, если только дом. Возможно…
«Я не хочу об этом думать».
Но мне придется что-то делать. Мне придется взять свою жизнь в свои руки. Выйти и сразиться.
Что может вчерашняя студентка и сегодняшняя практикантка? Мало. И много одновременно.
— Попробуйте не смотреть на меня, — произнесла я.
Вишенки закрыли глаза, но уже через секунду они смотрели на меня своими белесыми, чуждыми глазами.
— Хочешь что-то сделать? Ты правда считаешь, что твоих сил хватит? Жди, Перерожденная. Я вышел на охоту и ты будешь моим последним, моим главным трофеем.
— Ты не смог взять меня тогда, не сможешь и сейчас, — жестко произнесла я. — Мне неинтересно ждать.
Чужой исчез, оставив моих дрожащих питомцев и меня наедине друг с другом.
— Мы не в обиде, — прошелестела вдруг Скромница.
— Без обид, это были веселые годы, — Развратник невесело хохотнул. — Мы прожили чересчур долго, да еще и деревом не стали.
Давно пора восстановить вселенскую справедливость.
Считается, что духов невозможно уничтожить, только изгнать. Но они не просто духи. Они родились из искреннего детского желания, из такой сильной жажды не-одиночества, что даже простые вишенки смогли обрести подобие разума.
Закрыв глаза, я прикусила губу и пожелала. Искренне. Так, как могла пожелать только оказавшаяся в шаге от смерти мать. Мать, которая должна любой ценой защитить свое дитя.
