— В этом сезоне модно дарить альстромерии, — добавила Вер-Тарна. — Пионы были в моде несколько десятилетий, но все же приелись обществу.
— Может, их любит Император? — предположила Лин, — в любом случае надо вытащить цветы. Они красивые и ни в чем не виноваты.
Под цветами оказалась мягкая шаль, чей цвет был точь-в-точь как лепестки пионов и плоский ювелирный футляр. В нем обнаружилась золотая цепочка с подвеской. И да, подвеска — пион.
— Его Императорское Величество повернут на пионах, — глубокомысленно произнесла Лин.
— Или не он, — выразительно отозвалась я.
Подарок не принес радости. Я смотрела на цветы, на шаль, на эту дурацкую подвеску и ясно осознавала, что этот подарок мне, но не для меня. Жестоко.
— Отойди, — глухо произнесла я и зажгла на пальцах пламя, — не хочу их видеть.
— Ага, да конечно! — Лин собой закрыла стол, на котором мы распаковали коробку. — У тебя ни копейки денег, а они скоро будут нужны! Так, цветы я забираю, продам нашим парням. Они, во-первых, не особенно разбираются в моде, а во-вторых, у них нет денег на альстромерии.
Шаль и золото не трогай! Из первой можно сделать одеяльце, а второе… Ну, в ломбард не отнести, конечно. Зато можно продать артефакторам. С условием, конечно, полной переработки.
Лин за считанные секунды собрала всю охапку пионов и вымелась с ними вместе из гостиной. А Вер-Тарна подняла шаль и глубокомысленно произнесла:
— Это будет очень маленькое, но очень дорогое одеяльце. Ты беременна?
Она смотрела мне в глаза, а я… Я молчала.
— Ясно, — оборотница кивнула. — Надеюсь, ты понимаешь, что если отец…
— Я не беременна, — выпалила я.
— Угу, — кивнула Вер-Тарна, — так вот. Если не-отец — Драконий Император, то найдется немало желающих воспитать ребенка без тебя. Бастард, рожденный раньше законного наследника — лакомый кусочек. С таким можно и династию подвинуть, и…
— Именно поэтому я не беременна, — четко произнесла я.
— На каждый нос не накинешь пахучий платок, — покачала головой Вер-Тарна. — Кого-то я смогу заткнуть, но не всех, не всех.
— Запах уйдет, — пообещала я.
— Твоя скрывающая магия, — вспомнила Вер-Тарна, — и сколько ты можешь прятать себя?
— Двенадцать часов, — с гордостью произнесла я. — Потом столько же отдыха, и вновь двенадцать часов.
Вер-Тарна вздохнула, осмотрела комнату и уверенно произнесла:
— Я соберу букет. Запах не то, что можно просто скрыть. Он ведь остается и на нас с Лин.
— Я не воняю!
Обидно было так, что чуть слезы не потекли.
