Взамен лорд Дадли потребовал свою вольту. Я согласилась, раз такое дело. Не зря же несколько вечеров тренировалась на фрейлинах. Станцевали… Щеки горели, даже полыхали, и вовсе не от быстрого танца, нет. Его прикосновения, взгляды, улыбка привели меня в несказанное волнение. Какой тут теннис… Если в нем азарт, желание победить, здесь же – музыка, движения, соблазнение… Что мне делать? Как удержать Роберта, вернее, себя подальше от него?.."
"Вернулась к столу, упала в кресло, вцепившись в бокал с водой.
Надо остыть и подумать. Фрейлины держали меня в курсе сплетен, что ходили по дворцу. С начала наших теннисных партий говорили об особом расположении королевы к лорду Дадли. Могу представить, что будет после вольты… И оказалась права. Теперь мое имя связывали не только с Роджером Эшамом, но еще и с Робертом. Поэтому я ходила по Уайтхоллу с загадочным лицом женщины-вамп, которая завела двоих фаворитов одновременно. Хотя какой от них толк, если оба женаты?
Глава 9
В Лондон пришла весна, растеклась по улицам талым снегом, тут же превратившись в непролазную грязь.
Казалось, все разом посерело, так как на город опустился влажный, пропитанный запахом нечистот туман. Мне расхотелось выезжать за пределы дворца. Ну и пусть я передвигалась верхом или в закрытой карете, но видела, как ходят по улицам, утопая чуть ли не по щиколотки в черной жиже. Может, раздать гражданам ходули? Говорят, в Париже они пользуются большой популярностью… Но вместо ходуль потребовала у мэра не щадить средства на поддержание чистоты.
В то же время понимала, что бесполезно. Что он сделает? Исправить ситуацию могла городская канализация, асфальтированные тротуары и стоки для дождевой воды. До этого счастливого момента как минимум пара сотен лет. Не доживу! Пока что все нечистоты стекали в Темзу. Оттуда же брали и питьевую воду. Еще из канала, а также в городе работала целая гильдия водовозов. Но вода-то была та самая, из реки.
Шикарно, одним словом!
На размышления над кружкой с водой не хватало времени. Из Парижа пришли обнадеживающие вести. В конце марта мы подписали мирный договор. Правда, порт Кале, потерянный в правление Марии, так и остался за французами. Прежняя королева, кажется, сильно переживала из-за этого, утверждала, что вскрой ей грудь – люди увидели бы на ее сердце надпись «Кале». Поэтому я заявила Совету, что воевать мы будем лишь в крайнем случае.
