Но теперь я, честно говоря, не уверен, сколько от нее вообще в тебе осталось.
Я резко втянула в себя воздух. И продолжила дышать вопреки боли, которую почувствовала от его слов. Тем не менее мне удалось сохранить спокойствие. Поддерживать конструктивный диалог, несмотря на то что уже сейчас готова была наорать на отца.
– Неужели я перестала быть вашей дочерью только из-за того, что мои взгляды изменились?
– Не совсем, – отозвался он.
– Но есть определенные границы. Наша дочь не предала бы нас, Флоренс. Она не стала бы строить планы у нас за спиной, подвергая при этом опасности наши собственные.
– Это не предательство! – вырвалось у меня. – Я пыталась вместе с Валем – с вами – найти решение! Все бы никогда не обернулось таким кошмаром, если бы он не отказался прислушаться ко мне! То, что вы делаете, неправильно! А я делаю ровно то, чему вы меня учили, папа! Я борюсь за людей этой страны!
Отец шумно выдохнул.
На заднем плане раздался какой-то странный шорох, но, не считая этого звука, царила полная тишина. И все же я не сомневалась, что мама находилась рядом и тоже слушала. Именно она всегда дергала за ниточки. Глава организации, планировщик. Валь весь в нее.
Мне казалось, что мы с папой – их противоположность. Те, кто осуществляет планы. Вот только все более очевидно, что я единственная, кто не знал всех деталей этих планов.
Они втроем объединились против меня, а я оказалась достаточно наивна, чтобы это игнорировать.
– Давай оставим эту тему, Флоренс, – недолго думая, решил он. Просто отмел мои слова, как будто они ни капли его не интересовали. – Передай трубку своему любовнику. Я же знаю, что он тоже нас слушает.
Бенедикт уже протянул руку к трубке, но я его отстранила.
Разумеется, мы на громкой связи и он мог просто начать говорить, но тот факт, что я сжимала в ладони этот кусок пластмассы, давал мне хоть какое-то ощущение контроля. И лишаться его я не хотела. Только не с этим жгучим пламенем, которое растекалось у меня в животе.
– Нет, сейчас с вами говорю я! – огрызнулась я на отца, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Бенедикта.
