– Я не хочу говорить, – шепотом откликнулась я, потянув зубами за его нижнюю губу. Мне плевать, что он прав. На несколько часов я просто хотела представить, будто все хорошо. Будто мы просто двое влюбленных, оторванных от остального разрушенного мира.
– Тебе нужно отдыхать, – тихо напомнил мне Бенедикт, немного отстранившись от меня и перекатившись на бок.
Я закатила глаза:
– Ты невыносим."
"– А ты ранена. Хелин велела тебе соблюдать постельный режим.
Положив руку ему на шею, я притянула лицо Бена так близко, что его дыхание коснулось моих губ.
– Я в постели, – шепчу я, и по его телу прошла дрожь.
Я коснулась губ Бенедикта и оставила на них почти невесомый поцелуй. Он не углубил его, но мужские пальцы едва ощутимо погладили мою спину.
– Не думаю, что она подразумевала именно это, – негромко произнес он, одновременно привлекая меня ближе к себе. Его сердце билось о мою грудь, как будто было моим собственным. Его тепло проникало в мои конечности.
– Не думаю, что меня это волнует, – парировала я, после чего положила руку на его торс и резко толкнула его обратно на спину.
Бенедикт ахнул от удивления. Мы на мгновение уставились друг на друга, совершенно обескураженные.
Я ожидала, что он поддастся. Но не того, что мне удастся так легко толкнуть его на спину собственными силами.
По моим губам расплылась ухмылка. Я перекинула одну ногу через бедра Бенедикта и встала над ним на колени. Мягко обхватив его запястья, потянула их вверх так, чтобы они оказались на уровне его плеч и я могла одновременно держать и целовать его.
– Сколько крови ты мне дал? – шепнула я ему на ухо, осыпая мелкими поцелуями его виски и спускаясь к челюсти.
Бенедикт шумно выдохнул:
– Слишком много…
– Хочешь, чтобы я остановилась?
Он повернул голову, и его нос соприкоснулся с моим. На мгновение его охватили сомнения.
– Нет.
Тем не менее я все равно выдержала паузу. Похоже, его беспокоило не только состояние моего здоровья.
– Что случилось? – настороженно спросила я.
Бенедикт сглотнул:
– Я боюсь снова причинить тебе боль. Той ночью…
– Ты не сделал мне больно той ночью, – прервала я его. – По крайней мере, не в плохом смысле.
Он поморщился:
– У тебя остались синяки. Я даже не осознавал, как сильно придавил тебя к столу.
– Зато я осознавала. И если бы хотела, чтобы ты остановился, я бы тебе сказала. Ты даже предложил мне стоп.
Бенедикт с беспомощным видом покачал головой:
– Это не то же самое, что спросить разрешения.
