— Как только он вошёл в неё так глубоко, как она могла его принять, он почти выбил из её лёгких весь воздух.
Рёк замер, давая Поппи привыкнуть к его размеру. Его взгляд встретился с её, когда он простонал:
— Ты.
Она поняла и выдохнула в ответ:
— Ты.
Когда он прижался к ней, по телу разлилось удовольствие. Сделав рваный вдох, он отстранился и качнул бёдрами, превратив её вскрик в стон. Его лицо исказилось от боли.
— Поппи… боже!
Он вошёл в неё одним длинным, уверенным толчком. И ещё раз.
— Ещё, Рёк! Не сдерживайся.
Он ускорил ритм. Кожа соприкасалась с кожей, и ощущения путались в голове Поппи. Рёк схватил её за бёдра, большим пальцем потирая клитор при каждом толчке. Его серые глаза остановились на её подпрыгивающей груди, рога увеличились. От его разгорячённой кожи поднимался пар. Он двигался, лаская её скользкую плоть. С этим потерянным взглядом. Пот стекал по его лбу и попадал на один из её ноющих сосков, ещё больше возбуждая жадную ведьму.
— Как мы будем выглядеть, — он погрузился в неё ещё глубже, — если останемся здесь навсегда?
— Ещё нет! — солгала она.
Ощущения смешались с эмоциями, приправленными магией и судьбой; они с Рёком были едины. Поппи не могла противостоять такому натиску. Потребность в разрядке достигла апогея. Слишком много! Она обхватила его ногами, готовясь к такому сильному оргазму, что почти испугалась.
«Я никогда не буду прежней. Никогда». И всё же она сдалась, нырнув с головой в глубокую воду. «Я иду за тобой, демон!» Её зрение затуманилось, и она издала отчаянный крик:
— Рёк! Да, да, Да! — Перегнувшись через край, она пульсировала вокруг его толстого члена, пока не поплыла в экстазе…
* * *Рёк не хотел, чтобы это заканчивалось, но больше не мог сопротивляться страсти.
Он заворожённо наблюдал, как его член выходит из неё, влажный от её оргазма.
«Нет, не смотри туда».
Но всё остальное усиливало напряжение. Эти прыгающие груди. Её вздымающиеся от дыхания губы, которые так жадно его сосали. Её затуманенные похотью глаза, бледная шея…
— Не могу… не могу сдерживать семя! — Его тело было охвачено агонией, невиданной во всех битвах.
Воздух благоухал её мёдом; каждый вдох усиливал желание. Переведя дыхание, она сказала:
— Ты должен продержаться… я готова ещё! И тебе нужно пометить меня. — Он заскрежетал клыками, готовый кончить только от её слов.
— Навсегда?
Она нетерпеливо кивнула.
— Навсегда. — Он покачал головой, его мышцы дрожали. — Я слишком далеко зашёл!
— Подумай о чем-нибудь другом.
