В общем, прямо там все трое подписали бумаги об отказе от прав на мальчика и передаче его под моё покровительство. Кстати, женщина не умела писать, да и мужчины не особо. Документ пришлось писать самой, но это отступление.
Зато за мальчиком пошли все. Много и других людей собралось посмотреть на диво дивное. Как же, глупого забирают, да еще желание его спрашивают. Мальчик смотрел на меня затравленно, несколько раз переводил взгляд с меня на родителей, братьев и обратно. Бедный, он искал поддержки у близких и, как бы ему здесь плохо ни было, явно не хотел уезжать от них.
Только вот мать поджимала губы, а остальные посмеивались и тыкали в него пальцем, хотя и не делали это слишком явно.
В конце концов мальчик кивнул. Я протянула ему руку, а он так на меня посмотрел странно, будто его никто никогда за руку не держал. Вдруг он протер ладошки о штаны и все-таки взял мою ладонь. Больше в этом селении мы не задержались.
— Ты рисовать красками умеешь? Или только из камушков?
Мальчик лишь хлопал глазами. Я вздохнула.
— Зачем он вам? — задала все-таки вопрос Ююка. Вот поначалу она казалась мне доброй девочкой, а сейчас я уже сомневалась. Я не посчитала нужным ей что-то объяснять.
— Ифор, скажи, дальше будут такие же селения? Все занимаются животноводством и злаковыми?
— Да, миледи, — отозвался он. — Только возле замка кузницы и производства. Но вы их отложили на потом.
— Вот и настало это потом. Поехали назад.
— А писать ты умеешь? — это уже опять Васику. Мальчик покачал головой. Ожидаемо, с ним никто не занимался.
Бедный брошенный ребенок.
— Может быть, ты хоть буквы знаешь?
Опять качание головой. Тяжело с ним будет. Зато у меня появилась новая идея. Мы отправились к мебельщику. Конечно, мужчина был сильно удивлен, особенно если учесть, что мы приехали вечером. Для разговора с ним остальных я выгнала. В доме остались я, Васик и Шанир — так звали мебельщика.
Мы с ним долго говорили, думали и обсуждали, а мальчик сначала несмело, а потом увереннее ходил по его дому и трогал мебель.
В его глазах читался восторг. Он даже пальцами стал перебирать, будто что-то хотел сделать. Я улыбнулась, позвала его и выдала бумагу и стило. Он не сопротивлялся. Прямо на наших глазах мальчик рисовал. На листе появилось озеро и деревья вокруг, птички и зайчик.
— Хорошо, я оставлю его себе. Думаю, мы поладим, — произнёс Шанир, который с интересом наблюдал за написанием рисунка.
— Я еще пришлю ему краски и холсты. Может быть, он не будет работать с деревом.
