На мой вопрос, как вообще может быть такое понятие, если официально изменять супругам запрещено, она ответить внятно не смогла.
— Ты умная и разумная девушка. Не стоит уподобляться всяким…
Вот и всё, что я получила в ответ.
Как Енара успела вышить этот шедевр, мне было неизвестно. Но несмотря на относительную строгость наряда (длинная юбка в пол, с несколькими складками, совсем слегка украшенными вышивкой, и воротник-стойка) левый бок у меня был практически не прикрыт. Абсолютно прозрачная ткань лишь служила основой для вышивки.
Смотрелось шикарно. Строго, но с изюминкой. Это платье уже было сделано по моему эскизу.
Привлечь внимание мне удалось. Сегодня все короли смотрели на меня такими взглядами, что хотелось гордиться. Если бы они еще заговорили со мной. А о танце я и не мечтала уже.
Мне всё ещё хотелось переговорить с королями, но всё время что-то останавливало. Вот и сейчас так. Мы вышли, заученными речами поздравили присутствующих с наступающим новым годом, а потом пошли танцы, перемежающиеся с поздравлениями и выступлениями.
Странным для меня было то, что выступали лишь женщины. Почему? Непонятно.
Первый танец я подарила министру торговли. Граф Лурье весь танец восхищался моей смелостью и хваткой. И если сначала можно было подумать про платье, то дальше речь явно была про договор, что мне льстило гораздо больше. Следующий танец все-таки вырвал герцог Дюранец, которому я уже сама намекнула, что он ставит меня в неудобное положение. И мне даже показалось, что он искренне огорчился.
Затем были еще два танца, но ничего не значащие.
Символично вышло, что за пять минут до полуночи объявили мою песню. Типа я должна порадовать и воодушевить народ. Только моя песня была обо мне и никоим образом не касалась народа. Конечно, в тексте они могли найти и себя, но это было бы индивидуальным фактором.
Сглотнув ком в горле, в ожидании негативной реакции окружающих я вышла на подиум, служивший здесь сценой, и взяла гитару. Выдох толпы был первой реакцией.
Вот именно сейчас я жалела, что не выучила какую-нибудь местную песню, но отступать было поздно. Да и учиться играть на пианино времени не было…
Одурело тело, я дурею сама.
Меня завертело, а ведь знала, знала.
Что нельзя всё близко к сердцу принимать,
И нельзя без риска душу вам рвать.
Да, такие времена:
Мой мир хрустальный и живой —
Здесь не нужен никому такой.
Чуть откроешь двери, чтоб впустить печаль —
Соберутся звери, а ведь жаль, жаль.
