Они никому больше не упомянули о том, что Ведьма сама объявит войну Терриллю — в одиночестве. Они поняли этот так и невысказанный приказ, как только Джанелль наконец показала им истинный облик мечты, жившей под человеческой плотью.
Поэтому ковен, безрадостный, но наконец-то единый, согнал мальчиков в кучу, прежде чем те успели сбежать с привязи. Это было нелегко, и враждебность мужчин возросла — они расценивали подобное поведение девушек как предательство. Карла невольно задумалась, продолжат ли свое существование браки, заключенные между некоторыми членами Первого Круга.
Некоторые из них могли бы разрушиться прямо здесь и сейчас, если бы не появилась Терса и не выбранила мальчиков за недостаток любезности и обходительности. Поскольку у них не было ни малейшего намерения огрызаться на нее, бунт прекратился.
Почти целые сутки вынужденного соседства не сняли повисшее напряжение, однако это был единственный способ убедиться в том, что мужчины не улизнут из крепости. Даже по стандартам Цитадели гостиная, которую ковен выбрал в качестве места принудительного заключения, оказалась большой комнатой, с невысокими перегородками, несколькими мебельными ансамблями и мягкими коврами — и вместе с тем все равно была слишком маленькой.
Девушки, принадлежащие к ковену, предпочитали лишний раз не вставать с диванов и кресел, чтобы не нарваться на очередной рык раздраженного мужчины. А мальчики, в свою очередь, предпочитали держаться своей компанией, бормоча что-то вполголоса, разумеется, пока один из них не принимался метаться по комнате.
— Сколько еще дней нам придется провести вот так? — пробормотала Карла себе под нос.
— Столько, сколько потребуется, — негромко отозвалась Терса.
Она критически изучила свое последнее творение, а затем развалила его."
"Деревянные блоки с громким стуком рассыпались по длинному столу перед диваном, но на сей раз никто не подскочил на месте — все привыкли к то и дело повторяющемуся грохоту. На странные творения Терсы особого внимания тоже не обращали. Мальчики, пытаясь доказать, что могут быть любезными и внимательными, восхищались самыми первыми… сооружениями… и расспрашивали ее о них, однако по мере того, как ответы становились все более запутанными, они один за другим отошли, оставив женщину в покое.
На самом деле Карла готова была поспорить, что их не особенно волновало происходящее вокруг — пока Ладвариан не вошел и не потрусил к ней.
Шэльти выглядел утомленным, в его карих глазах застыла глубокая печаль и обвиняющее выражение.
