После того как Деймон скользящей походкой вышел из комнаты, Сэйтан глухо спросил:
— Он блефует? — Повелителю Ада стало очень не по себе, когда Люцивар, не отвечая, тупо уставился на стол. — Люцивар?
— Садист никогда не блефует, — хрипло отозвался тот. — Он в этом не нуждается.
С этими словами эйрианец тоже вышел из комнаты.
— Похоже, обсуждать больше нечего, — заключил Сэйтан, поднимаясь из-за стола.
Быстрый взгляд заставил Андульвара, Протвара и Мефиса последовать примеру Повелителя.
Пропустив троих мужчин вперед, Верховный Жрец Песочных Часов почти закрыл за собой дверь, когда Аарон произнес:
— А что мы действительно знаем о Деймоне Сади?"
"Повелитель бесшумно притворил дверь. Повернувшись к другим мужчинам, он прочел тот же вопрос в их глазах — и уже не был так уверен в том, что знает ответ.
2. Кэйлеер— Что мы действительно знаем о Деймоне Сади? — спросил Аарон.
Карла позволила чужим сомнениям и высказываниям превратиться в сплошной гул бессмысленных звуков и погрузилась в размышления.
Что они действительно знали о Деймоне Сади?
Он — Верховный Князь, носящий Черный Камень, является Черной Вдовой от природы. Взрывоопасный, красивый мужчина.
Он был зеркалом Повелителя, но не идеальным его отражением.
Он был человеком, который большую часть своей жизни провел прикованным так или иначе к Доротее Са-Дьябло, врагу Кэйлеера.
Он был мужчиной, который слишком хорошо понимал женщин. Не в силах выносить жалость, постоянно мелькавшую во взглядах прислуги, помогавшей ей в течение первых дней после исцеления, Карла категорически отказалась от их услуг, заявив, что больше не нуждается в их помощи.
С помощью Ремесла она ухитрялась раздеться и поместить собственное тело в ванну, но не была способна как следует вымыться, особенно если учесть, что из-за реакции на яды ее кожа ужасно шелушилась. Однажды вечером явился Деймон, чтобы помочь ей. Карла рявкала на него, рычала, велела убираться вон.
Однако его ответ, прозвучавший предельно мягким и бархатистым голосом и заставивший на несколько секунд озадаченно замолчать, переваривая сказанное, был изысканно непристойным, построенным с редкой изобретательностью. Карла оказалась в ванне, а мужские руки осторожно терли ей спину, прежде чем она вновь обрела способность связно мыслить. Его прикосновение не было безразличным, однако не было в нем и намека на сексуальность.
