Но раз уж провинившихся так много, придется позволить им суетиться, — проворчала Джанелль. — Они будут бегать вокруг, старательно взбивать подушки, подтыкать одеяла, которые мне даром не нужны. И заставят спать днем.
— Значит, это не просто способ продемонстрировать прощение, но еще и шанс на мелкую месть?
— Месть не такая уж и мелкая. Обычно кому-то из ковена удается незаметно пронести книжку, которую я читаю во время «послеобеденного сна». Как-то раз папа зашел проведать меня, я поспешно запихнула книжку под подушку, но краешек все равно выглядывал.
Однако он ничего не сказал. А когда вошли Кхари и Аарон, папа даже запихнул книгу подальше под подушку, чтобы никто ничего не заметил. А потом у него хватило наглости заявить, что меня, похоже, лихорадит, и они начали суетиться с удвоенной силой. И как только Сэйтан не боится за свои яйца…
Деймон помедлил мгновение, пытаясь найти грань между словами «папа» и «Сэйтан».
— Дорогая моя, — осторожно произнес он, — если у Сэйтана есть яйца, то у папы тоже.
— Но мне кажется проявлением неуважения сказать что-то в этом духе о папе.
— Понятно, — произнес Деймон тоном, ясно говорившим, что он ничегошеньки не понял.
— Папа, — объяснила Джанелль, — обаятельный и умный, прекрасный компаньон.
— Представив рядом Сэйтана и Сильвию, — сухо произнес Деймон, — я бы сказал, что вовсе не Повелитель является прекрасным компаньоном.
Длинная пауза.
— Ты бы назвал Сильвию прекрасной женщиной?
Деймон поспешно прикусил язык. Джанелль задала этот вопрос потому, что сочла его реплику двусмысленной или же просто заметила каламбур? И как, во имя Ада, Консорт может ответить на подобное замечание и не вызвать гнева своей Леди?
— В любом случае она гораздо симпатичнее его, — уклончиво пробормотал Деймон, а потом без зазрения совести сдал отца со всеми потрохами.
— Правда, мне кажется, они весьма привязаны друг к другу, даже если Сильвия так и не одолжит ему ту книгу.
Джанелль подняла голову, и в ее глазах не осталось и намека на холод.
— Какую еще книгу?
— О чем ты случайно упомянул?!
Деймон потер затылок, настороженно глядя на отца. Он ощущал настоятельную потребность из чисто мужской солидарности честно предупредить Сэйтана, а теперь искренне сожалел о том, что осмелился сделать это.
Повелитель уставился на предателя:
— Что на тебя нашло? Почему ты вообще заговорил об этом?
О нет. Он не повторит ни одной фразы, которые в конечном счете и заставили его срочно перевести тему.
