— Лишь глупец, ни во что не ставящий свою жизнь, осмелился бы лгать от королевского имени, — с восхитительным хладнокровием ответил владыка флота.
Вождь повстанцев крякнул, запустил пятерню в лохматую шевелюру, нахмурился, сдвинув мохнатые брови.
— Ладно, я поговорю с людьми. Думаю, можно набрать для вас тысячу мечей. Надеюсь, ваша королева оценит.
— Она теперь и ваша королева, — напомнил Френтис. — И она никогда не забывает сделанное для нее.
Освобожденные варитаи расположились в руинах Старой Кетии вместе с большим количеством ранее одетых в серое.
Те предпочитали компанию бывших солдат обществу новых свободных горожан. Началось все с того, что несколько десятков серых убежало в руины, спасаясь от разъяренной толпы. Но ее кровожадность заметно убыла при виде семи сотен варитаев в боевом порядке. Перед строем стоял Плетельщик, сложивший руки на груди и смотревший на толпу с явным неодобрением. Но люди не расходились, и могла пролиться кровь, если бы не прибыл мастер Ренсиаль с отрядом конницы.
С тех пор в руины тянулся нескончаемый поток обнищавших воларцев, большинство из города, но немало и возвращающихся с юга беглецов. Бродячая жизнь пришлась по вкусу не всем.
— Варитаи пойдут? — спросил Френтис у Плетельщика в руинах, оставшихся от зала совета старого города.
Зал был не круглым, а прямоугольным, от большой площадки в центре поднимались шесть рядов мраморных ступеней. Крыша исчезла, но остались поддерживавшие ее когда-то массивные колонны, хотя и обломанные на половине высоты.
Площадку покрывала мозаика. Плитки выцвели на солнце, местами раскрошились, но все равно оставляли впечатление замечательного творения, величия, разрушенного войной.
— Их теперь зовут по-новому, — заметил плетельщик. — «Политаи», то есть «сбросившие цепи» на староволарском. Да, они пойдут на Волар, потому что там много нуждающихся в свободе братьев. Но я попрошу их оставить здесь достаточно воинов, чтобы охранять собравшихся людей.
— Каравек обещал, что ваших подопечных не тронут — конечно, если они не пойдут в Новую Кетию.
Рассеянно осматривавший руины Плетельщик кивнул и сказал:"
"— Знаете, люди этого города выбирали себе короля. Каждому домовладельцу либо просто состоятельному человеку раз в четыре года давали черный камень. Кандидаты выстраивались вон там, в конце зала, а перед ними стояли урны. Каждый человек совал сжатую в кулак руку в каждую урну и вытаскивал руку тоже сжатой в кулак, так что никто не знал, в какую урну брошен камень.
