Толпа зашлась в безумном экстазе.
— Это знак их благоволения! — опасливо глянув на балкон императрицы, крикнул Щит. — Такое трудно игнорировать тем, кто устраивает зрелища.
Рива посмотрела на балкон. Императрица по-прежнему сидела на своей скамье. На лице женщины лежала тень, императрица, казалось, застыла. Может, она снова ушла в себя, отрешилась от реальности? Вряд ли ее заботят местные традиции и обычаи. Она ненавидит своих подданных, и ей безразличны чувства толпы.
Императрица махнула Варулеку, и смотритель приказал трубить призыв к тишине.
На этот раз толпа подчинилась не сразу, возбуждение и похоть по приказу не унять. Толпа продолжала гудеть и бормотать даже тогда, когда императрица подошла к самому краю балкона. У Ривы сжалось сердце, когда она не увидела на лице императрицы ни гнева, ни раздражения — лишь искреннее благодушное восхищение. Императрица тихо сказала что-то, и Рива с легкостью прочла по губам:
— Воистину ты — моя сестра.
Лиеза беспокойно ходила по комнате и вздрогнула, когда Рива вошла и двери с лязгом закрылись за ее спиной.
Лиеза с нервным смешком кинулась к Риве и остановилась в шаге, увидев кровь, покрывавшую Благословенную госпожу с головы до пят. Хотя, похоже, сильнее поразила Лиезу орхидея.
— Где ты взяла ее?
Рива посмотрела на цветок. Она не выпустила его из рук, когда императрица объявила конец сегодняшних представлений и на арену выскочила дюжина куритаев. Аллерна со Щитом заковали и увели в другую дверь, хотя молодой стражник успел упасть на колено перед Ривой в благоговейном обожании.
— Миледи, Отец благословил меня! — крикнул он, когда его потащили прочь. — Он позволил мне сражаться рядом с вами!
Щит обрадовался куда меньше.
— Надеюсь, вы понимаете, что мы отнюдь не победили? — сухо осведомился он.
— Милорд, но мы живы, — ответила Рива. — И я всегда к вашим услугам.
Интересно, почему Варулек не забрал цветок? Главный смотритель молчал весь обратный путь до комнаты, был напряжен и постоянно поглядывал на орхидею.
"
"— Я испортила историю? — спросила Рива, когда они подошли к двери в комнату. — Наверное, у легенды другое окончание.
— Моривек и Корсев стояли у входа в огненную прорву день и ночь, — сказал смотритель и отошел в сторону, пока куритаи с обыкновенной осторожностью снимали кандалы с Ривы. — Старший, Моривек, получил смертельную рану и упал и умолял брата бежать. Но Корсев остался.
