— Мои старые кости вряд ли годятся для боя.
— Видите, милорд, — все уже обговорено и намечено, — заключила Дарена и одарила Ваэлина лучезарной улыбкой.
— Помни: их нужно брать живьем, — сказал Ваэлин Астореку. — Их нельзя убивать, пока их не коснется Мудрый Медведь.
Волки Асторека встали по обе стороны от Ваэлина и Шрама. Армия шла всю ночь и до рассвета сосредоточилась к северу от хребта. Дарена с Карой и Маркеном остались на хребте под охраной двадцати самых доверенных и могучих воинов Волчьего племени.
Ваэлин приблизился к Дарене, остальные, не желая мешать, отошли в сторонку.
Гнев Дарены, похоже, рассеялся, она упала в объятия Ваэлина. Они поцеловались — долго и нежно.
— Я слишком многого хотел от тебя, — наконец тихо проговорил Ваэлин.
Она приложила палец к его губам:
— Тс-с, не надо. Ты просишь от других не больше, чем от себя самого. Мы пришли покончить с бедой, и мне не терпится помочь. Я хочу вернуться домой с тобой вместе, а это невозможно, пока перед нами война.
Он прижался лбом к ее лбу, взял ее ладони в свои.
Затем отвернулся и пошел к Шраму и волкам.
Ведьмин ублюдок выбрал хорошую площадку для лагеря. Единственное место, где поблизости могли укрыться враги, — это русло мелкой реки, рассекающей долину. Ваэлин повел Шрама по воде. Высоты берега едва хватало, чтобы спрятать коня. Волки шли впереди, жались к берегу. Предрассветный сумрак быстро светлел. Ваэлин остановился в миле от палаток и попросил, чтобы Альтурк увел своих сентаров и расположился с другой стороны лагеря.
— С вами пойдет Лоркан. Проделайте дыру в их линии постов.
— Жду не дождусь, когда в дело, — пробормотал Лоркан.
Его недавняя храбрость заметно увяла. Не помогало и присутствие боевого кота.
— Как только рассветет, не раньше, — напомнил Ваэлин талессе и протянул руку.
Альтурк недоверчиво уставился на нее, затем стиснул предплечье Ваэлина и тут же отпустил."
"— Моего сына звали Оскит, Черный Нож, — сказал он. Лонак посмотрел на Кираль, присевшую на корточки рядом со своим котом, гладящую мокрую шерсть.
— У моей дочери тоже подходящее имя. Пусть она узнает об этом.
— Скажи ей это сам после битвы.
— Я не переживу битвы. Прошлой ночью я спел песню смерти своим богам, — сказал Альтурк, пригнулся, вылез на берег и скрылся в сумраке.
За ним неслышными тенями потянулись сентары. Ваэлин видел, как Кираль глядит им вслед. Конечно, ей не придется ничего говорить, даже если Альтурк падет. Она уже узнала. От ее песни укроется немногое.
