Но все же я убил гнусного человека, а вы — замечательного.
С тем я развернулся и взошел по трапу. Я ни разу не оглянулся.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Лирна
Ее разбудил снег. Мягкие холодные касания. Будто колют маленькими иголочками. Даже приятно. Снег зовет, вытаскивает из тьмы.
Память вернулась не сразу. А когда вернулась, в ней оказались дыры и трещины, страх, замешательство — и шквал образов, ощущений. Илтис заревел, занес меч, бросился… зазвенела сталь… чей-то кулак ударил в губы… и человек… тот, кто жег ее.
Она открыла рот, чтобы закричать, но вырвался лишь тихий жалобный стон.
Она судорожно втянула ледяной воздух. Внутри будто все смерзлось. Странно умереть от холода после настолько страшного огня.
Илтис!
Имя — будто внезапный вскрик в мозгу.
Он ранен! А может, мертв?
Она захотела пошевелиться, призвать целителя всей силой королевского голоса. Но получилось лишь едва слышно застонать, пальцы чуть вздрогнули. А снег все ласкал — холодно, смертоносно. Внутри родилась ярость, выдавила холод из легких.
Нужно двигаться! Нельзя подыхать в снегу, словно брошенный пес! Она втянула страшный, режущий нутро воздух и закричала, вылила всю силу и ярость. Так и должна кричать разгневанная королева… но уши уловили только тяжелый неровный выдох. Хотя постойте…
— Сержант, надеюсь, для того есть веская причина, — отчетливо, сурово и резко выговорил кто-то.
Рубленый солдатский голос. И скрип сапог по снегу.
— Капитан, владыка башни предупредил, чтобы обращались прилично, — произнес другой голос, помягче, с нильсаэльским акцентом, со стариковскими нотками.
— Да, обращаться с уважением, как и с прочим народцем с мыса. Причем предупреждал настойчиво — это с его-то манерой цедить по слову в час.
— Народ с мыса, — уже тише и спокойнее сказал капитан. — Тот самый, кого нужно благодарить за снегопад в конце лета.
Он умолк. Вдруг скрип снега под сапогами сменился топотом.
— Ваше величество!
На плечи легли руки, осторожные, но сильные.
— Ваше величество ранены? Вы слышите меня?
Лирна смогла лишь застонать и чуть дернуть пальцами.
— Капитан Адаль! Ее лицо! — запинаясь, в ужасе выговорил сержант.
— Сержант, у меня еще есть глаза! Доставь владыку башни в палатку брата Келана! Добудь людей, чтобы нести его светлость. Ничего не говори про королеву. Ты меня понял?
Снова топот по снегу. Сверху ложится что-то мягкое, теплое, укрывает с головы до пят. Ее поднимают, она чувствует колотье в онемевшей спине, в ногах. Затем приходит тьма.
