ГЛАВА ШЕСТАЯ
Рива
Она очнулась от резкой, режущей боли в правой ладони. Глушившая чувства чернота отхлынула, и мир обрушился тысячей неприятных ощущений. Рива застонала, потрясла рукой, но боль только усилилась. Рива открыла глаза. Солнечный свет будто загнал в мозг раскаленную стрелу. Перед глазами поплыла желтая муть, слух осаждал шипящий рев. Рива заставила себя поморгать, и муть превратилась в песчаный пляж, ревели набегающие волны, а причиной боли в руке оказался маленький красный краб, пытающийся отъесть у нее большой палец.
Рива отцепила клешню и швырнула краба в волны, зашипела, когда соленая вода попала в ранку, но обнаружила, что даже благодарна за боль. Ведь она, как-никак, подтверждает, что Рива осталась жива. Хотя она едва способна двигаться, лежит на пляже и по ней колотят волны — но ведь жива.
«Но почему? — мысленно спросила она Отца, скорее из любопытства, чем от гнева. — Ты же не можешь считать меня достойной жизни. Ты не можешь награждать того, чья ложь погубила столь многих».
И вдруг она услышала голос, такой неожиданный и зычный, что на мгновение поверила: Отец решил ответить ей.
Но тут же успокоилась. Слова были на непонятном языке, мутные глаза различили широкий темный силуэт, движущийся сквозь прибой. Когда человек подошел ближе, Рива увидела, что на нем черный кожаный дублет, на шее серебряный медальон, а за поясом бич.
Надсмотрщик за рабами.
Рива позволила ему ухватить себя за волосы и выволочь из прибоя, изобразила вялость и растерянность, когда надсмотрщик заглянул в лицо, наметанным глазом оценил фигуру.
Затем он крикнул кому-то. А, так этот мордатый урод не один. Рива чуть приоткрыла глаза, когда надсмотрщик тащил ее, заметила шестерых стоящих и много больше лежащих неподвижно людей.
Надсмотрщик бросил ее на песок. Она заставила себя не двигаться, дышать глубоко и ровно, набираться сил. Охотники за рабами совершили роковую ошибку. Они позволили Риве отлежаться несколько минут перед тем, как пришли осматривать добычу. Надсмотрщик перекатил ее на спину, вокруг собрались его приятели.
Изобразив, будто голова лишь безвольно мотнулась набок, Рива осмотрелась. Двое с копьями, остальные с мечами. Надсмотрщик задрал ей блузку, обнажив груди, спросил что-то у компаньонов. Те забормотали — соглашались. Один скабрезно хихикнул.
— Мой друг… ты нравиться, — подбирая слова, выговорил надсмотрщик на языке Королевства, взял ее за подбородок и повернул, чтобы она могла видеть его ухмылку. — Хочет… трахать тебя. Может снизить цену.
