На улице попадались только собаки, терзающие брошенные трупы лошадей и коз. Гавань тоже опустела, у берега виднелся затопленный рыбацкий баркас. Френтису показалось оскорбительным, как торчит его мачта.
— Брат, никакой лодочки до дому, — угрюмо объявил обошедший гавань Дергач. — Мы нашли на складе груду тел. Все — рабы, в основном старики.
— Отсеяли ненужное перед уходом, — окинув город взглядом, проговорил Френтис.
Пустые окна будто бы смотрели осуждающе. Мол, эти старики жили бы, если бы не пришел ты.
— Обыщите все здания и соберите все ценное, в особенности оружие, — приказал Френтис. — Нам пригодится все с острой кромкой, даже самый малый мясницкий нож. Лекран, твои люди дежурят на стенах. Вас сменят с закатом.
Френтис поручил своему главному квартирмейстеру убрать тела и сам переносил их к повозкам. Всего их было с полсотни, мужчин и женщин преклонных лет, раздетых донага, поскольку одежда представлялась большей ценностью, чем их жизни. На быстро сереющей плоти остались следы кнута.
За стенами Текрав организовал огромный костер из брошенной горожанами мебели. Когда тела уложили на политые маслом дрова, Френтис произнес речь:
— Среди моих людей в обычае прощаться с мертвыми, какой бы веры они ни были. Большинство этих людей, а может, и все знали только рабскую жизнь, предназначенную завершиться рабской смертью. Их выбросили, будто охромевшую лошадь, и забыли о них, не удостоили ни словом, ни жестом. Но мы пришли, чтобы отметить уход наших собратьев словами и сталью.
Нас ожидают тяжелые дни, однажды наше дело покажется безнадежным, а к сердцу подступит отчаяние. Когда эти дни наступят, вспомните, что вы видели сегодня, ибо, если мы падем, такой будет и наша участь. Никого не останется, чтобы рассказать о том, что мы жили.
Френтис подошел к стене посмотреть на погребальный костер. Пламя взметнулось высоко, рассеяло тьму.
— Красный брат, мы просигналили прямо всем вокруг, — заметил Лекран.
— Они знали о нашем походе — и знают, что мы здесь.
Если повезет, они вышлют против нас войска.
— А если не вышлют?
— Тогда посмотрим, как они отреагируют на наше продвижение к самой Новой Кетии. Время скрытности прошло. Теперь мы вызываем врагов на бой."
"Ее всегда удивляло собственное безразличие к зрелищам. Ей казались отвратительными тысячи распаленных кровожадностью голосов тех, кто пожирал взглядом картину битвы, в которой лишь очень немногие из них решились бы участвовать.
