— Как пожелает миледи, — сказала королева и поклонилась.
Уж лучше ласка, чем акула.
Хотя большую часть Варнсклейва снесли буквально до камней мостовой, строения под нею оказались почти нетронутыми. Многочисленные подвалы стали теперь квартирами и тюрьмами. Воларскую женщину держали в угольном подвале развалин, когда-то, судя по закопченной наковальне среди щебня, бывших кузней. Пара королевских гвардейцев стояла по бокам лестницы в подвал, а лорд Вернье коротал время ожидания, черкая в записной книжке. Когда подошла королева, Вернье встал, поклонился с обычной грацией и поприветствовал ее на идеальном языке Королевства.
— Ваше величество, я безмерно благодарен вам за то, что вы прислушались к моей просьбе.
— Не стоит, милорд, — сказала королева. — Однако мне кажется, что я обману ваши ожидания.
— Ваше величество, простите…
Лирна велела гвардейцам открыть дверь в подвал и сказала Вернье:
— Увы, милорд, я понимаю, как вам хочется добавить мое знание в вашу хронику, но, к сожалению, ученой страсти придется пока уступить место потребностям дипломатии.
Она пригласила его сойти вместе с ней вниз. Илтис шел впереди. Форнелла Ав-Токрев Ав-Энтриль сидела за столиком и читала при свете единственной свечи. Форнеллу не заковали в цепи, ее лицо и волосы были чисты. Лирна позволила ей тазик воды каждое утро, чтобы ухаживать за собой. Форнелле давали пергамент и чернила, и теперь на столе перед нею лежал свиток, полностью исписанный мелким плотным почерком.
При виде королевы Форнелла встала и поклонилась, но смотрела безучастно, потом заметила Вернье и удостоила его осторожной улыбки.
— Ваше величество, милорд! — выговорила Форнелла на ломаном языке Королевства. — Какая честь, сразу двое гостей!
— Мы поговорим на вашем языке, — сообщила королева и перешла на воларский. — Важно, чтобы мы правильно поняли друг друга.
Лирна приказала Илтису подождать снаружи, Форнелле разрешила сесть, затем взяла и внимательно прочитала свиток: список имен, мест и товаров. Каждое имя помечено круглым знаком.
Лирна узнала его.
— А, это вольные. А люди с этими именами, полагаю, ваши рабы?
— Да, ваше величество. Хотя этот документ, по сути, завещание. Рабов освободят после моей смерти.
— Мое понимание воларских законов ограничено, — солгала Лирна. — Я считала, что раб вне зависимости от статуса его владельца освобождается лишь специальным указом правящего Совета.
— Именно так, но мой брат — в Совете. Я не сомневаюсь, что он снизойдет к моей просьбе.
