С его губ сорвался легкий вздох, он протянул руки, взял ее ладони в свои, огрубелые, покрытые мозолями. Он что, решил утешить, прежде чем попотчевать жуткой — но ожидаемой — новостью о том, что сделало пламя с лицом королевы?"
"Ваэлин распрямил ей пальцы и поднял их к ее лицу.
— Нет! — выдохнула она и попыталась отстраниться.
— Лирна, поверь мне, — тихо сказал он и прижал ее пальцы к коже.
Гладкой невредимой коже.
Он убрал руки, а ее пальцы задвигались сами по себе, помимо воли, ощупывая кожу от лба до подбородка и шеи.
«Где оно?» — растерянно подумала Лирна. Где грубые неровные рубцы, отзывающиеся обжигающей болью, не унимающейся, несмотря на целительные бальзамы, которыми придворные дамы каждый вечер умащивали королеву. Где мое лицо?
— Я знал, что у Плетельщика — великий Дар, — прошептал Ваэлин. — Но это…
Лирна сидела, схватившись за лицо, и пыталась не заплакать. Нужно выбирать каждое слово. Как же, разве тут выберешь.
— Я, — начала она и запнулась, смолкла, затем попыталась снова. — Я хотела бы… чтобы вы созвали военный совет, как только… как только…
Слезы хлынули ручьем.
Она ощутила его руки на плечах, уткнулась лбом в его грудь и заревела, как ребенок.
Женщина в зеркале провела рукой по бледной шерстке, покрывавшей голову, и нахмурилась. Они отрастут заново. И на этот раз, возможно, быстрее.
Лирна всмотрелась в те места на коже, где ожоги были самыми страшными, и поняла, что исцеление все-таки оставило следы: слабые бледные линии вокруг глаз, у корней волос. Королева вспомнила, что пробормотало несчастное, сконфуженное существо, чье тело было домом Малессы, в тот день под горой:
— Отметины твоего величия… они еще не здесь.
Лирна немного отступила от зеркала, наклонила голову, рассматривая, как выглядят отметины в свете, падающем сквозь приоткрытый полог. Хорошо. В прямых солнечных лучах они почти незаметны. В зеркале что-то шевельнулось. Илтис. Бедняга отвел взгляд, стиснул забинтованную руку, висящую на перевязи. Илтис приковылял в палатку час назад, оттолкнул Бентена и упал на колени перед королевой.
Он забормотал извинения, просил простить его, а потом глянул на лицо Лирны — и онемел.
— Милорд, вам следует лежать в постели, — сказала Лирна.
— Ваше величество, я, — запинаясь, выговорил он, — я никогда не отойду от вас, я же дал слово!
На его глазах заблестели слезы.
«Я что, стала его новой верой?» — подумала королева.
В зеркале было видно, как он переминается с ноги на ногу, трясет головой и расправляет плечи.
