Но сейчас — гораздо хуже из-за холода, глубоко забравшегося в самые кости после визита во владения Союзника и не отступавшего здесь, в мире тысячи ветвящихся троп, одна темнее другой. Слова Союзника до сих пор мучили рассудок.
Мы с тобой еще встретимся в самом конце.
Норта приблизился и поехал рядом. Будто с радостью предвкушая кровь, его конь все рвался вперед.
— Вам нужно ехать со своим полком, — напомнил Ваэлин.
— Даверн крепко держит их в руках, — ответил брат по ордену. — Честно говоря, я бы обрадовался, если бы вы попросили королеву назначить его вместо меня.
Я с трудом выношу долгую ненависть и жажду крови.
— Им нужен крепкий умелый командир, рука, которая держала бы их в узде.
— Брат, разве королева разделяет подобные чувства? Если да, то я бы сильно удивился.
Ваэлин не ответил. Он вспомнил, как радовался, увидев ее в тот день в Алльторе. Она плыла на лодке через реку, а когда ступила на берег, на Ваэлина нахлынуло облегчение, торжество. Пропажа песни мучила, как физическая боль, и королева была словно лекарство, то, за что можно держаться в потерянном мире, обожженная — но величественная.
«Как же я только мог подумать, что она погибла?» — падая перед нею на колени, спросил он себя тогда.
Но день сменялся днем, армия сходила с ума от любви к королеве, а к Ваэлину снова пришла тоска по песни. С королевой появились и вопросы — тяжелые, мучительные. Хотя она сама ни у кого ничего не спрашивала. Она так изменилась по сравнению с той девушкой, которую Ваэлин повстречал когда-то в коридоре дворца.
Ее необузданные амбиции стали чем-то новым, куда более опасным. Тогдашняя Лирна жаждала власти. Нынешняя Лирна получила власть — и чего же еще она захочет?
— Мои люди встретились с нашим братом, — сказал Норта.
Он всегда так говорил про Одаренных с мыса Нерин, словно они были самостоятельным народом.
— Что касается просьбы нашей королевы: как и ожидалось, они отказались… Ты общался с ним после того, как он раскрыл свой маленький секрет?
Ваэлин покачал головой. Ему не хотелось говорить об этом.
Тут вопросов возникало еще больше, чем с королевой.
— Седьмой орден или нет, Вера или нет, а все-таки он наш брат, — заметил Норта.
«Он всегда знал больше, — подумал Ваэлин. — Гораздо больше, чем открывал другим. А это знание могло спасти многих, наверное даже Френтиса или Микеля».
— Я поговорю с ним, — пообещал Ваэлин.
Да уж, поговорить надо о многом.
— Ты, случаем, не собираешься сегодня учинить что-нибудь, ну, глупое? — осведомился Норта.
