— Тебе еще не надоело заниматься подобным за долгие века жестокости и убийств? — спросил я. — Разве ты доволен участью раба на побегушках у чудовища?
— Раба? — Тварь презрительно ухмыльнулась. — Он не поработил меня. Долгие годы на его службе никогда не были наказанием для меня. Всякая отобранная жизнь, любое посеянное семя хаоса радовали меня. Этот мир заслуживает всего, что я учиняю с ним. Когда ты отправишься к достойному финалу, взгляд императрицы неизбежно устремится на север, где лежит лишившееся сил Объединенное Королевство, беззащитное в то время, пока его королева творит безумную вендетту за океаном.
Как думаешь, зачем императрица собирает флот?
— Затем, что ее подстегнула твоя ложь?
— Императрица находит мои советы чрезвычайно мудрыми. Такими их со временем сочтет и ее отпрыск. Я только что убедил ее в том, что обычай выбирать преемника среди населения — архаичный и не слишком умный. Кто может сравниться в искусстве правления с тем, кто вырос при дворе, будучи чадом самой императрицы и безвременно ушедшего от нас Светоча?
Я помимо воли шагнул к твари, сжав кулаки.
— Это дитя не для тебя!
Ее рука вынырнула из складок платья, блеснул нож. Женщина пригнулась, выставила лезвие, принудившее меня замереть.
— Этот мальчик закончит уничтожение Объединенного Королевства и примется за Воларскую империю. А его дети построят могучий флот и понесут альпиранскую цивилизацию во все уголки мира. Милорд, разве этому не стоит радоваться? Он очень радовался такой перспективе.
Я шагнул вперед, нож мелькнул у самого моего лица.
Я отпрянул."
"— Ты лжешь! — крикнул я.
Ее смех был пронзителен и полон злобной радости.
— Он был такой умница! Начитанный, искренне захваченный возможностями тех, кому достался Дар. Вернье, не мы совратили его. Он сам пришел к нам. Но, как всегда, меч Аль-Сорны спутал наши планы.
Ярость помутила мой рассудок, и я кинулся на тварь, позабыв о ноже. Она проворно ускользнула, гибкая и быстрая, словно танцовщица, развернулась и показала на вершину скалы.
— Если не веришь мне, спроси у него!
Я хотел снова броситься на нее, но что-то заблестело, замерцало во тьме за скалой, вспыхнуло ослепительным белым светом, сложилось в знакомый силуэт. Я застыл, впившись взглядом в его лицо. Все мысли покинули меня, кроме одной-единственной.
Селиесен!
У меня защемило сердце. Он так знакомо улыбался. Вот он, одетый в простой халат, какой всегда предпочитал дома. В этом халате он был и тогда, когда мы встречались в последний раз.
