На них не было ни единой живой души. Восходящее солнце тронуло первыми лучами далекие башни на западе, и те серебристо засверкали.
— Волар, — со странной почтительностью произнес Лекран. — Я столько лет был рабом империи — и лишь сейчас увидел его.
«Возможно, и в последний раз, — подумал Френтис. — Когда королева закончит свое дело, от столицы может не остаться ровно ничего».
От этих мыслей шевельнулась память, подсунула образ той матери в сером и ее девочки. Френтис вздрогнул и посмотрел вниз, на пляж. Люди Дергача и Иллиан уже высадились и делились на команды, чтобы лезть на утесы.
Политаи быстро приближались к берегу, в последней лодке виднелась курчавая голова Плетельщика.
Приведи целителя…
— Дело пахнет скверно, — с подозрением осматривая цветущие поля, заметила Ивельда. — Хоть бы разведчики вышли поприветствовать нас. Куда они все подевались?
Френтис смотрел, как под лучами утреннего солнца выныривают из тени обширные воларские пригороды. Никаких стен — но ведь и дом можно с легкостью превратить в крепость.
— Думаю, через час мы узнаем ответ, — сказал он.
Первое тело отыскалось в двух милях от залива. Одетый в серое парень лет пятнадцати лежал среди цветов. Умер он всего часа два назад от удара копьем в спину. Судя по углу, удар нанесли с коня.
— Тут неподалеку еще трое, мужчина, женщина и ребенок, — сообщила Ивельда. — Кто-то перебил всю семью.
Отряд приближался к пригородам плотным строем: гарисаи впереди, разведывали дорогу, рота Дергача справа, Иллиан — слева.
Затем плотной массой шли люди Каравека, замыкали строй политаи. Френтис заставлял идти на пределе сил. Двигаться без кавалерийского прикрытия на флангах казалось крайне опасным. По пути они то и дело находили тела, большинство одетых в серое, но попадались и рабы, и пару раз — одетые в черное. У большинства раны на спинах. Убивали бегущих. Когда подошли к домам, Френтис насчитал сотню трупов, а потом бросил считать.
Что же она творит?
Трупы лежали в дверях, на каждом углу, кровь текла в сточных канавах — людей убили совсем недавно.
На телах по одной ране, редко — по две. Их умело и просто забивали, будто скот, всех без разбора, невзирая на возраст и пол. Дети лежали со стариками, рабы — с надсмотрщиками.
— Я знаю, что наша королева хотела правосудия, но это… — проговорил Дергач и покачал головой.
— Это не королева, — возразил Френтис. — Императрица выпустила своих арисаев.
— Этих красных ублюдков? Я думал, мы перебили всех.
