Рива отпустила шерсть, утвердилась на спине животного, занесла копье обеими руками и вонзила широкое лезвие в загривок, между позвоночником и лопаткой, налегла всем весом, скрипнула от натуги зубами. Лезвие заскрежетало по костям, задрожало, разрезая сухожилия, — и вылезло из груди.
Рива спрыгнула на песок. Изо рта обезьяны вырвался хриплый удивленный стон. Она выпрямилась, посмотрела на окровавленное лезвие, на Риву, пригнувшуюся, готовую отскочить. Глаза зверя затуманились от боли. Он понял, что сейчас умрет, — и примирился со смертью еще до того, как упал на колени и захрипел от хлынувшей в легкие крови.
Рива осмотрелась. До балкона императрицы — сотня шагов. Та стояла у края и искренне радовалась. Ее взгляд был полон гордости за сестру. Толпа завыла и заорала — на этот раз не по приказу. А на верхних ярусах не было лучников. Варулек исполнил обещание.
Рива выпрямилась и пошла к балкону — а вернее, к орлу над дверями. С террас посыпались цветы, радужным ковром устилая песок вокруг.
Рива чуть не застонала от отчаяния. Ничего же не найдешь!
Но тут она заметила продолговатый выступ на песке, лишь отчасти скрытый розами, и посмотрела на императрицу. Та кивнула.
«Ни о чем не думай, ничего не чувствуй», — повторила про себя Рива.
Не отводя взгляда от императрицы, Рива опустилась на колено, погрузила пальцы в выступ и ощутила грубую ткань. Пальцы сжались, дернули, песок полетел в стороны, и в руке Ривы оказался лук, а рядом с ним…
…Рядом с ним — всего одна стрела.
Рива закрыла глаза, выдохнула. Всего одна стрела.
Рядом что-то мягко стукнуло о песок.
Рива открыла глаза и уставилась на безжизненное лицо Варулека. Из обрубка шеи еще сочилась кровь. Смотритель умер считаные мгновения назад.
Ожидая увидеть императрицу заслоненной стеной арисаев, Рива посмотрела на балкон. Но императрица стояла там же, где и прежде, в опасной близости к краю, да еще и раскинув руки.
— Сестричка, ты очень умело укрылась от моей песни. Но смотритель не смог.
Распахиваясь, синхронно лязгнули все двери арены.
Оттуда выскочили арисаи, помчались бегом, и целых полсотни мгновенно выстроились кольцом вокруг Ривы, Лиезы и умирающей обезьяны. Лиеза кинулась к Риве, но рабыню схватили трое арисаев. Они рассмеялись, держа ее, плюющуюся и извивающуюся, и поставили на колени.
— Я довольна, что сумела подарить моей сестре что-то, ставшее ценным для нее, — заключила императрица.
Она стояла так близко, беззащитная, открытая мишень.
