К такому не привыкнешь, сколько ни слушай. Когда крики стихли и освобожденные скорчились у ног Плетельщика, варитаи подошли ближе. Плетельщик возлагал руку на голову каждого из новых освобожденных. Те моргали, начинали с удивлением озираться по сторонам, будто проснулись в новом мире, растерянные и обескураженные.
«Да это же ритуал!» — вдруг понял Френтис.
Варитаи подходили к Плетельщику, протягивали к нему сомкнутые руки, сводили запястья вместе, затем разделяли. На языке жестов это движение означает «порванная цепь».
Интересно, где варитаи научились ему? Плетельщику, похоже, почитание не доставляло радости, он хмурился, криво улыбался.
— Он — священник? — спросили за спиной.
Френтис обернулся и увидел Лемеру, с любопытством разглядывающую варитаев.
— Нет, он есть целитель, — на ломаном альпиранском ответил Френтис. — Имеет большую магию-силу.
— Вы уродуете мой язык, — сказала Лемера на воларском и рассмеялась. — Вы учили его в моей стране?
Френтис снова посмотрел на варитаев и поморщился.
Воспоминания о том, как он учился альпиранскому, не очень радовали.
— Я много странствовал, — наконец ответил он.
— Меня забрали в восемь лет, но я очень хорошо помню дом — деревню на южном берегу, где океан был богатым рыбой и голубым, как сапфир.
— Когда-нибудь вы вернетесь туда.
Она подошла ближе, потупилась.
— Меня там не примут. Я… я осквернена. Никакой мужчина не захочет меня в жены, и женщины не подойдут ко мне.
— У вашего народа суровые обычаи.
— Это больше не мой народ.
Вот они — мой народ. — Она кивнула в сторону варитаев, помогающих встать освобожденным братьям, утешающих, успокаивающих. — И другие тоже. Вы — король новой нации.
— У меня уже есть королева, и вряд ли она одобрит появление новой короны в своих владениях.
— Сестра говорит, что вы — величайший герой вашей земли. Разве вы не заслуживаете своих земель? — спросила Лемера.
— Сестра Иллиан преувеличивает. К тому же служителям Веры запрещено владеть землей.
— Сестра пыталась научить меня вашей Вере.
Странно с таким почтением относиться к мертвым.
Лемера покачала головой и ушла. Френтис едва разобрал слова, сказанные ею на прощание:
— Мертвые не ответят взаимностью на любовь.
Они пришли в горы через два дня. Отряд разросся до пяти сотен, хотя многим не хватало оружия, а половина держала в руках инструменты или дубинки. Все больше собиралось беглецов, услышавших о восстании от тех, кто удрал со сгоревших плантаций.
