Они многие века жили вдали от того, что мы называем цивилизацией, но имели законы, искусства и достаточно мудрости, чтобы выжить в самом суровом месте этого мира. Но у них не было понятия о боге — пока я не дал им его. О, как быстро они подпали под власть идеи! Кем, как не богом, называть человека, вернувшегося к жизни после того, как копьястреб вырвал ему глаза?
Растрескавшиеся губы снова сошлись. Слепец обратился к Мудрому Медведю:
— Старый приятель, всего этого можно было избежать, если бы ты открыл сердце моей вести, предназначенной для всех людей льда.
Перед нами пали бы южные земли и Великий лес за ними. Теперь твоих людей лишь жалкая горсть, а от моих остались только кости.
Послышался хруст льда — Железный Коготь перебрался через последнюю стену. Медведь приковылял к шаману, встал рядом, поморщился от запаха близкой освежеванной плоти. Почуяв медведя, слепец напрягся, но голос его остался спокойным, свободным от страха.
— Бедный человечек, тебе не запугать меня. Твоя тварь меня не страшит.
Спроси у моего брата. Он уже убивал меня — но я здесь. Я повсюду. Я долгие годы ждал тебя среди льдов. Жаль, что мои коты не справились, но я терпелив, а у тебя впереди еще долгая дорога.
Мудрый Медведь вдруг кинулся, прижал ладонь к лысому черепу Безглазого.
— А, так ты ждал. Ну подожди еще.
Безглазый широко раскрыл рот, выдохнул смрадный воздух в беззвучном крике, задергался на костяном кресле, попытался вцепиться в руку шамана, но в пальцах не осталось силы, они трепетали, скребли рукав.
Наконец шаман убрал руку и отошел. Безглазый обмяк, его лицо скривилось от боли, он заскреб ногтями по груди и лицу, оставляя борозды на грязной коже.
— Что ты сделал? — чуть слышно прохрипел он.
— Ты подождешь, а потом умрешь. Навсегда, — проговорил Мудрый Медведь и отвернулся.
— Но это же невозможно, — выдохнула тварь, попыталась встать, потянулась к шаману.
Тот, не оборачиваясь, пошел прочь, к пролому в ледяной стене. Медведь поковылял за ним.
Тварь соскользнула с кресла, поползла к Ваэлину, протянула к нему руки, завыла:
— Брат! Заставь его освободить меня!"
"Тварь ползла с трудом.
В изможденных руках и ногах почти не осталось сил. Ваэлин подумал, что эта вязанка обтянутых кожей костей не переживет ночного холода. Ваэлин не ответил, но повернулся, чтобы идти за шаманом.
— Ты же любил Баркуса! — хрипло крикнула тварь. — Я Баркус. Я твой брат!
Ваэлин шел.
— Я знаю, что замышляет Союзник! Я знаю его планы!
Ваэлин остановился.
