Несмотря на изумление, хозяину хватило присутствия духа поспешно организовать сопротивление — но не хватило времени устроить свое бегство, о чем следовало позаботиться прежде всего.
Френтис приказал бойцам отступить от варитаев и пустить в ход луки. Но тут через стену перебрались рекруты Иллиан. Одетый лишь в лохмотья юноша с лицом, перекошенным от лютой ненависти, рожденной месяцами рабства, кинулся на варитаев с топориком для колки дров. Юноша умудрился вогнать топорик в череп раба до того, как упал, пронзенный дюжиной мечей.
Но он расстроил ряды варитаев, и в образовавшуюся прореху кинулись бывшие рабы, рубившие топорами, коловшие дубинами. Женщины тыкали врагов розданными Иллиан кинжалами. Чертыхаясь, Френтис поднял меч и повел своих в атаку. Лекран радостно заухал, прыгнул, сшиб варитая наземь, встал обеими ногами ему на грудь, махнул топором.
Все закончилось в считаные мгновения. Всех варитаев перебили, а заодно зарезали и хозяина с семьей. Его тело лежало на трупах сына и жены. Мальчику, похоже, не исполнилось еще и пятнадцати.
Черный шелк одежд был распорот в дюжине мест и пропитался кровью.
— Я пыталась сдержать их, брат, — виновато призналась Иллиан. — Но народ из Королевства ошалел от ярости, а остальные не понимают моих слов.
При виде ее искреннего отчаяния Френтису расхотелось браниться.
— Соберите оружие и доспехи, — вместо того велел он. — Затем обыщите виллу. Все найденные документы передайте Тридцать Четвертому.
— Приближаются всадники, — размахивая дубиной, крикнул с западной стены Дергач.
Френтис выбежал наружу, где уже ждал мастер Ренсиаль верхом и с мечом в руке. Френтис вскочил в седло, вынул из колчана лук.
— Приступим, мастер? — осведомился Френтис.
Двух варитаев захватили живыми. Мастер рассек подпруги, и оба лишились чувств, когда кувыркнулись из седел. Остальных Френтис спокойно расстрелял из лука. Они не спешили напасть на лучника и, как свойственно им, упорно не понимали безнадежности боя.
Как и обещал, Френтис отдал пленных Плетельщику. Ваэлин намекал, что этот Одаренный слегка не в своем уме, и поведение Плетельщика на корабле как будто подтверждало это.
Потому было странно наблюдать за Плетельщиком, когда он смотрел на пленных. Он казался спокойным суровым мудрецом, все понимающим и готовым к тяжелым испытаниям.
— Сильная боль, — тихо проговорил он.
— Боль может принести свободу, — заметил Френтис и вынул кожаный кошель с запасом лонакского эликсира. — Она освободила меня. С вашей помощью она освободит и их.
