И тут женщину одолевает уже знакомое замешательство, забытье.
Когда ступор проходит, огни уже заметно меньше. Как долго она простояла здесь? Она смотрит на мечника, убившего старца. Мечник глядит на хозяйку с нескрываемым восхищением. Его взгляд упирается в разрез на платье, открывающий бедро.
— Ты знаешь, кто ты? — спрашивает женщина.
— Арисай. Слуга Союзника, — усмехаясь, отвечает он.
— Нет, — говорит она и отворачивается, смотрит на город. — Ты — раб. Утром я стану императрицей, но и рабыней. Мы все теперь — рабы.
Она приближается к лестнице, и ощущение его возвращения ударяет, словно приливная волна. Женщина шатается, падает на колени. Любимый! Песнь захлебывается в экстазе, как всегда в его присутствии. Приходи же, я жду! Он близко, их больше не разделяет океан. Любимый, ты придешь ко мне?
Песнь сдвигается, коснувшись его сладкой, восхитительной ненависти, в разум приходит видение береговой полосы, подернутой туманной дымкой, но узнаваемой. Волны бьются о высокий берег, и полный ненависти чудесный голос выговаривает: «Эскетия».
— Напоминает южный Кумбраэль, — приставив ладонь ко лбу, изрек Дергач, обозревающий местность. — Я там в молодости лазил с контрабандой.
Эскетия и вправду походила на самую засушливую область Королевства и так же изобиловала виноградниками. Аккуратные ряды ухоженных лоз тянулись по покатым холмам. Там и тут гнездились фермы и виллы. Френтис оглянулся на «Морскую саблю», покачивающуюся в утреннем приливе. Белорату пришлось дождаться штиля, чтобы прибой не разбил корабль, и подойти вплотную к песчаному пляжу.
— Я попрошу богов посмотреть благосклонно на ваше дело, — пообещал капитан с бака, с опаской глянул на берег и едва слышно пробормотал под нос: — Хотя и сомневаюсь, что они помогут вам тут."
"— Если капитан не ошибся с подсчетами, мы должны быть в пятидесяти милях к югу от Новой Кетии, — рассматривая карту, сообщил Тридцать Четвертый.
— По мне, чуть ли не единственное стоящее доверия в мельденейцах — их способности к навигации, — глядя на ближайшую виллу, заметил Френтис.
Здание стояло в четверти мили от строения, похожего на конюшню.
— Дом носящих черное, — сказал Тридцать Четвертый, проследивший за взглядом Френтиса. — Слишком уж он большой. Значит, будет и охрана из домашних варитаев. В усадьбе такой величины их с дюжину.
— Оно и к лучшему. Надо же с чего-то начинать, — заключил Френтис и приказал отряду рассыпаться, как делали в Урлише.
