Ваэлин прижал ее крепче, чтобы впитать ее тепло, мягкость ее грудей. А потом она заговорила очень тихо, почти зашептала, и ее голос был полон страха:
— Я сделала все, чтобы умереть в тот день. Моя душа парила над лесом и смотрела на его тело. Я знала, что мое тело скоро остынет и я приду к мужу, к вечной охоте среди теней. Меня вернул отец. Я услышала его голос. Он просил, умолял. Вернувшись в тело, я не ощутила холода. Честно говоря, прошла не одна неделя, прежде чем я ощутила хоть что-то. Потом я отправилась к камню посоветоваться с Нерсус-Силь-Нин.
А она сказала мне то, во что я не захотела поверить.
Дарена посмотрела прямо в глаза Ваэлину.
— Она сказала, что мне предстоит еще многое сделать. Впереди — великие испытания. А проводить жизнь в горести — непозволительная роскошь. Еще она сказала мне, что подарила имя сеорда человеку, которого я полюблю. — Она тихонько рассмеялась. — Я подумала, что Нерсус-Силь-Нин сошла с ума. Я ошиблась.
Двумя днями позже они вернулись к отряду Орвена — и обнаружили его в боевом порядке и с оружием наготове.
Причина виднелась на гребне холма в четверти мили к северу: сотня лонаков на коренастых пони.
— Они появились сегодня утром, — доложил Орвен Ваэлину, поклонился Дарене. — Миледи, я так удивлен вашему появлению здесь!
— Милорд, я слыхала, вас можно поздравить.
— Боюсь, с поздравлениями придется немного повременить, — заметил Орвен и кивнул в сторону лонаков.
Ваэлин глянул на Кираль, напряженно уставившуюся на соплеменников.
— Они пришли, потому что им сказала Малесса. Но тут не все хорошо, — наконец произнесла Кираль.
— Значит, лучше поехать и поздороваться, — заключил Ваэлин.
Он приказал Дарене и остальным быть с Орвеном, а сам вместе с Кираль поехал к лонакам. Ваэлин почти достиг холма, когда по склону вниз затрусил пони с кряжистым, широкоплечим седоком. Бритую голову того покрывал узор из кривых линий, похожий на лабиринт.
Мужчина остановился в нескольких ярдах от пришельцев, метнул на Ваэлина полный ярости взгляд и резко заговорил с Кираль.
— Это Альтурк, талесса клана Серых Соколов, — представила та.
— Мы уже встречались, — заметил Ваэлин. — Как ваш сын?
Лицо Альтурка перекосилось от гнева, Кираль сжалась, а Ваэлин едва поборол желание выхватить меч из ножен.
— Мой сын был мусор. Мелкий, дрянной, — сказал талесса на ломаном языке Королевства. — Его никчемная жизнь хорошо закончилась.
