— Милорд, скажу вам, ну и зрелище!
— Барон, я как раз и надеялся увидеть вас, — поклонившись, сказал Ваэлин.
Подъехал молодой рыцарь без шлема, пристально глянул на Ваэлина, затем снова завертел головой, потряс окровавленным мечом.
— Так где же он?
— Это мой внук, Арендиль, — объяснил барон. — Ему не терпится повстречать лорда Дарнела.
— Молодой сэр, он вон там, — сообщил Ваэлин и указал за спину. — Но, боюсь, он уже совсем мертв.
Молодой рыцарь обмяк и расслабился, опустил меч, но лицо выдавало не столько разочарование, сколько облегчение.
— Ну, по крайней мере, все закончилось, — сказал он.
Рыцарь снова оживился при виде людей, бегущих по Гэйт Лэйн, и помахал рукой. Ваэлин сначала принял их за людей Норты, но скоро понял, что они слишком уж странные. Одетые как попало, самого разного возраста, от девчонки лет шестнадцати до внушительной лоначки… и до мускулистого парня с орденским клинком.
Френтис встретил брата виноватой улыбкой. Ваэлин остановился в нескольких футах, чтобы лучше рассмотреть бывшего брата, теперь чужака.
Тот стал шире в плечах, мощней и, судя по видной сквозь драную рубаху коже, избавился от шрамов. Лицо потеряло прежнюю юношескую свежесть, тяжелые морщины залегли у глаз и рта. Впервые Ваэлин поблагодарил судьбу за утрату песни. Ему не хотелось знать, что видели эти глаза.
— Я слышал, ты умер.
— А я слышал, что ты не смог, — улыбнувшись шире, сказал Френтис.
Ваэлин видел, что Френтис искренне обрадовался встрече. И потому долг показался еще более горьким.
— Брат, отдай мне свой меч, — протянув руку, потребовал Ваэлин.
Улыбка угасла. Френтис глянул на окруживших его людей и протянул меч рукоятью вперед. Ваэлин взял его и приказал новому командиру «волчатников»:
— По королевскому слову должно задержать этого человека, заковать и посадить под стражу до королевского правосудия. Этот человек обвиняется в убийстве короля Мальция.
ЧАСТЬ II
Целиком ошибочно считать раба полноценным человеческим существом. Свобода — привилегия, которой мы пользуемся в силу нашего безукоризненного происхождения воларских граждан.
В противоположность тому статус раба, приобретенный в силу рождения от родителей-рабов, справедливого поражения в войне либо очевидных недостатков ума, трудолюбия и прилежности, есть не только социальная конструкция, но и точное отображение естественного порядка. Следовательно, любые попытки извратить этот порядок либо посредством неправильной политики, либо прямым бунтом заведомо обречены на провал.
