Алюций ощутил легкий укол совести и подумал, что всегда ранил сердца девушек, как мотыльки на пламя слетавшихся к симпатичному поэту с грустной улыбкой и сладкими объятиями — и к неизбежным слезам при расставании. Алорнис была единственной женщиной, которую он не разочаровал. Но поэт даже не поцеловал ее ни разу."
"— Если ты хочешь что-нибудь выведать у меня, проще и быстрее спросить, — посоветовал он.
Она встала и швырнула ему рубашку.
— Отлично. Я спрошу, когда вернутся сестра и брат. И ты расскажешь все до последнего, если хочешь, чтобы мы помогли твоей эскападе.
Когда те вернулись, все уселись за скудную трапезу из сушеного мяса и хлеба, запивали водой — отец Алюция посчитал излишним снабжать затворников вином. Если Инела и Релкин и ощутили напряженность между Кресией и поэтом, то не подали виду. Хотя, как показалось Алюцию, Инела весело глянула на сестру.
— Отчего ты так уверен, что королевская армия нападет в зимнее солнцестояние? — спросил Релкин.
— Ни от чего. Если не считать моего совета напасть как раз тогда.
— И как ты подал совет? — осведомилась Кресия.
— Голубем. Между прочим, моим последним. Так что не просите послать еще.
— И как же поэт сделался голубятником?
— А так, что он — шпион на службе мельденейских морских владык, — сообщил Алюций, отхлебнул воды и вздохнул.
Ах, какое он в последний раз пил вино! Из отцовских подвалов, одно из старейших, само собой, кумбраэльское — глубокий, богатый вкус южных виноградников. Но и бутылки этого чудесного вина не хватило, чтобы принести сон, успокоить душу, опечаленную отъездом Алорнис в Северные пределы.
Потому Алюций прихватил бутылку бренди с кухни, свалился в кровать и проснулся, только когда город заняла воларская армия.
— Значит, ты — предатель Королевства, — заключила Кресия, прервав его благостные воспоминания.
Ее рука потянулась к кошелю на поясе, а брат Релкин повернулся к Двадцать Седьмому, несомненно, готовясь применить свой Дар.
— Похоже на то, — согласился Алюций, посмотрел на свою чашку с водой, скривился и отодвинул ее.
Повисло напряженное молчание.
— Почему? — не сводя с него взгляда, наконец спросила Кресия.
— Это не ваше дело. Важно то, что у нас общий интерес: вернуть этот город Королевству и не допустить большого кровопролития. И сейчас я в наилучшем положении для того, чтобы добиться желаемого.
— Шпион не заслуживает доверия.
— Доверие? И вы еще говорите про доверие? Вы, прожившие жизнь во лжи? — Алюций рассмеялся.
