Анна уже почти позабыла, что когда-то Сара была с ней искренне доброжелательной, всегда вызывалась помочь — теперь она все время держалась настороженно, с ней было трудно иметь дело. И потому Анна очень удивилась, когда однажды утром, войдя в детское отделение, она случайно увидела другую Сару. Та склонилась над кроваткой одного из брошенных младенцев, ворковала над ним и агукала ему, а лицо ее светилось от удовольствия. Она ласково пощекотала ребенка и еще шире улыбнулась, когда он весело засмеялся. Анна тогда вышла из палаты, не желая, чтобы Сара заметила ее.
Выходя, она внезапно пожалела, что эта другая Сара, ласковая и заботливая, теперь для нее потеряна.
Обычно Анна, прогуливаясь, держалась проторенных дорог и не уходила далеко от станции, но в тот вечер она впервые рискнула пройти вдоль реки до моста и перейти по нему на другой берег. Через несколько минут она неожиданно замерла, едва не наступив на глиняные черепки, торчащие из земли прямо у нее под ногами. Она выругала себя за неосторожность: эти черепки могли разрезать обувь или даже поранить ногу.
Обходя черепки, она увидела наконечник старого копья, почти незаметный в густом подлеске. Затем на глаза ей попались груды мусора, видневшиеся то тут то там. Она не сразу поняла, что это остатки домов из необожженных кирпичей, постепенно уходящие в землю. У нее мурашки пошли по коже: она поняла, что идет по старой, заброшенной деревне. Она почти слышала позабытые голоса в шорохе листвы деревьев. Смех детей на фоне постоянного треска кукурузных зерен — матери вручную мелят муку.
Кудахтанье кур и мычание коров в загонах. Анна, проходя между развалившимися хижинами, нашла бусы, флягу, сделанную из тыквы, с кожаным ремешком — скрученным и высохшим, выщербленную мешалку для каши. Она ни к чему не прикасалась: просто ходить там, разглядывать все уже казалось ей настоящим вторжением.
Когда она дошла до, как выяснилось, дальнего конца деревни, то обнаружила холмик из речной гальки, высившийся за клочком голой земли.
Холмик походил на могильный курган — что-то вроде безыскусного памятника морякам, потерпевшим кораблекрушение, никому не известным и никем не любимым чужестранцам. Над холмиком торчал грубо сколоченный крест. Уже второе поколение деревенских жителей хоронило своих мертвецов на кладбище у церкви, но холмик, похоже, насыпали относительно недавно. «Наверное, под ним лежит собака, — подумала Анна. — Или даже курица, чья смерть стала для владельца немалой утратой».
