Беспокойство по поводу того, что ждет ее в Лангали. И страх перед тем, что может ожидать ее здесь, на этом хуторе в буше, если она позволит ребенку умереть.
Незадолго до рассвета наступил кризис — момент, когда организм проходит решающее испытание, и человек живет дальше или засыпает вечным сном. Анна держала ребенка на руках, страстно желая, чтобы он боролся, чтобы преодолел кризис. Она пыталась не обращать внимания на направленные на нее взгляды, прекрасно понимая: африканцы считают, что она использует волшебство, чтобы одолеть болезнь.
«И в некотором смысле, — подумала Анна, — они правы». Она оказалась здесь — в Африке, в этой хижине, — лишь потому, что Господь призвал ее выполнять миссию любви. Конечно, сила любви творит чудеса. И она могла воспользоваться ее могуществом…"
"Она сосредоточилась на любви. Любви Божьей. Любви родительской. И своей собственной любви. Она черпала любовь из запасов своей души, направляла ее в поры младенца. Отчаянно, решительно.
И, как ни странно, у нее получилось.
Вялые пальчики медленно сжались в кулачки. Пересохший ротик раскрылся, чтобы принять немного жидкости. Младенец сделал три или четыре жадных глотка. Затем трепещущие веки успокоились и замерли. Дыхание стало ровным. И пришел сон. Не смерть, но отдых. Возвращение.
Анна подняла голову и встретилась взглядом с матерью ребенка. Ни одна из них не произнесла ни слова, но они разом облегченно вздохнули. Отец вскочил на ноги и шагнул вперед. Слезы текли по его лицу, когда он заговорил с Анной, его голос срывался от переполнявших его чувств.
Старик переводил.
— Ты обманула смерть! Ты одна заставила ее убраться прочь из моей хижины! Мой ребенок жив!
Присутствующих охватило радостное волнение. Анна пыталась объяснить им, что простые медицинские приемы, которыми она воспользовалась, спасли ребенку жизнь, но ее никто не слушал. Новость о чуде облетела хутор. Барабанщик занялся своим делом: его проворные руки отбили дробь сообщения, затем замерли на натянутой воловьей коже, пока он слушал ответ вдалеке — еле слышный стук, долетевший до его ушей.
История отправилась дальше в буш.
К тому времени, когда Анна покончила со скромным завтраком — мутным чаем, налитым в высушенную маленькую тыкву, и несколькими бананами, — у хижины уже собралась большая толпа доброжелателей. Они были решительно настроены идти в Лангали вместе с белой медсестрой. Анна не могла остановить их.
