Достала сложенный документ.
«Последняя воля и завещание Анны Макей Мейсон…»
Кейт просмотрела его. Глаза, пробегая по юридическим словесам, выхватили ее собственное имя. Ее старое — настоящее — имя. Кейт Керрингтон.
Единственный бенефициарий.
В горле у нее пересохло. Нервно сглотнув, Кейт поискала дату составления завещания. Оно было составлено почти двадцать лет назад. Все это время Анна хотела, чтобы ее крестница унаследовала этот дом и сад, а не только ту полоску земли, которую недавно ей подарила.
В конце документа Кейт обнаружила приписку, сделанную не далее как два месяца тому назад.
Там содержалось распоряжение по поводу захоронения праха Анны. Его следовало предать земле Африки — отвезти домой, в Ква-Мойо. Кейт уставилась на слова, напечатанные современным шрифтом. Вот и доказательство. Анна знала, что уже не вернется в Африку. Приехав сюда, чтобы найти Кейт, она смирилась с тем, что умрет в одиночестве, вдали от дома. Но ее жертва оказалась напрасной — Кейт не захотела ее слушать.
Теперь женщина лежит в больнице, не приходя в сознание, и врачи обсуждают возможность легкой смерти.
Внезапно Кейт захотелось выбежать из этой тихой темной комнаты. Так и не заперев дом, она торопливо пошла напрямик через сад, не заботясь о том, что топчет растения.
Подойдя к черному ходу своего дома, Кейт услышала, что звонит телефон. Она быстро отперла дверь и кинулась внутрь. Схватила трубку.
«Пусть она будет жива!» — мысленно взмолилась Кейт. — «Не дай ей умереть!»
Женский голос на другом конце провода был спокоен и деловит.
— Госпожа Мейсон пришла в себя, — сообщил он. — Мы отключили аппарат, и она дышит сама. Приезжайте, если сможете. Она спрашивала о вас.
Ординатор стоял в дверном проеме и явно был ужасно доволен собой. Он попытался заговорить с Кейт, но она пронеслась мимо него.
Она сразу нашла взглядом лицо Анны. Серо-зеленые глаза, которые теперь были открыты. И густые седые волосы, сохранившие лишь слабый намек на рыжий цвет.
— Кейт, — пробормотала Анна.
— Вы приехали. — Она говорила на суахили.
На глаза Кейт навернулись слезы, когда она ответила на том же языке:
— Разве неправильно, что я здесь?
— Правильно, — прошептала Анна; ее голос стал тоньше, потерял прежнюю силу. — Я хочу поговорить с вами. Это последнее, что мне осталось сделать."
"В последующие дни Кейт оставалась рядом с Анной. Она просила ее больше отдыхать, набираться сил перед разговором.
— Время еще есть, — уговаривала ее Кейт.
